Читаем Ловец ласточек полностью

«Как странно. Словно бы исполнилась моя детская мечта», — написала она, ознаменовав начало их с Адамом отношений.

Просматривая по диагонали историю их любви, я задавалась вопросом, зачем Лукия оставила мне этот дневник. Разве стала бы она посмертно отдавать мне нечто бесполезное? Что такое особенное и важное могла таить в себе чужая мыльная опера? Ни прямым текстом, ни между строк в дневнике не упоминалось ничего необычного. Только редкие заметки о королевской семье привлекали моё внимание.

«Я всё беспокоилась, что наши отношения не получат одобрения короля и королевы, но они приняли меня на удивление радушно. Даже сам Адам выдохнул с облегчением».

«Думаю, мы с Анной станем хорошими подругами. Она по-прежнему немного ревнует ко мне, и её можно понять, в конце концов, я отнимаю у неё самого близкого человека на свете, но всё-таки здорово, что лёд между нами начал таять. Анна замечательная. И Лукия просто прелесть! Я бы очень хотела себе такую же милую младшую сестрёнку, но у меня были только противные старшие братья. Тамара с Катериной чем-то их напоминают. Чёрт! Именно из-за них я и не могу полностью забыть прошлую жизнь».

«Рей пугает меня. Он вроде бы даже не приставлен к королевской семье, и почему тогда он всё время ошивается во дворце? Знаю, они с Катериной давние друзья, но это разве достаточная причина? Как же служебные обязанности и всё остальное? Правда, такое ощущение, что он скоро там поселится. Каждый раз, когда мы с Адамом встречаемся во дворце — что случается совсем не часто, мы ведь оба очень занятые — то обязательно сталкиваемся с Реем в одном из коридоров или залов. Словно он нас поджидает. Я почти в это верю, иначе почему он всегда так подозрительно на меня смотрит?»

«Ужин прошёл ужасно. Зачем только мы так заморачивались, чтобы собрать всю семью? Нет, конечно, объявить о помолвке торжественно было хорошей идеей, но можно было догадаться, как некоторые отреагируют. Я-то надеялась, что все будут вести себя достойно, учитывая официальность ситуации, но Тамара просто взяла и ушла! И посмотрела на нас с таким презрением напоследок. Ещё и сказала родителям, что разочарована! Невероятно! Ладно, пускай я ей не нравлюсь, но они в чём виноваты? Испортила нам вечер. Не надо было вообще её звать».

Дальнейшие записи касались в основном подготовки к свадьбе, иногда работы и важных мероприятий в королевской жизни, совсем изредка случайных размышлений. «Порой мне кажется, что я не заслуживаю такого счастья», — писала она. А с приближением неведомой ей трагедии тон дневника резко изменился.

«Адам ведёт себя странно. Вчера была инспекция, а сегодня он спросил меня про Приглашение. Почему вдруг? Он лучше всех знает, что я обещала отказаться от Приглашения ради него, зачем иначе мне соглашаться на брак?»

«Катерина остановила меня в коридоре и сказала, что в моих же интересах принять Приглашение. В противном случае меня ждут последствия. Это должен быть мой выбор, разве нет? Она настолько не хочет, чтобы я становилась частью семьи, что готова мне угрожать?»

«Родители вызвали меня на разговор. Всё о том же. Моя решимость отказаться от Приглашения явно им не понравилась. А чего они ждали? Какой тогда смысл в свадьбе? Если они рассчитывали, что я уйду, то почему позволили Адаму жениться? Надеялись, что я смогу однажды вернуться? Или это политическое решение? Они так обсуждают меня, словно я вещь, а не живой человек».

«Адам сказал, что мы должны сбежать. Мы не можем играть свадьбу публично, не можем даже остаться в Тьярне, если хотим быть вместе. Я не понимаю. Почему так внезапно? Почему сейчас? Всё-таки моя жизнь ни за что не сложилась бы так, как я мечтала. Но это ничего, главное, что я буду с Адамом. Кроме него мне больше никто не нужен».

Последняя запись была оставлена трясущейся рукой. В нескольких местах чернила расплылись, украсив страницу аккуратными круглыми разводами.

«За что? За что?

Это наказание Владыки? Хорошо, я приму твоё Приглашение. Этого ты хотел?!

Я тебя ненавижу. Я бы придушила тебя, если бы могла.

Почему ты меня оставил? Как я должна жить дальше? Ты всё это время играл со мной? Создал для меня иллюзию счастья, отнял у меня всё.

Я ведь по-настоящему любила тебя.

Зачем я поверила тебе? Я не должна была. Это всегда заканчивается одинаково.

Это всё из-за меня. Я всё испортила.

Прости меня.

Прости меня.

Прости».

Издали донёсся приглушённый плач, и я поспешно захлопнула дневник. Прислушалась, но и внутри, и снаружи комнаты было тихо, разве что ветер протяжно выл за окном. Стало тревожно, и отдающее горечью на корне языка впечатление от прочитанного было тому виной лишь отчасти. Словно бы кто-то стоял за спиной, но сколько бы ни оборачивалась, я не находила никого, кроме собственной тени. А чей-то пристальный взгляд продолжал сверлить мой затылок.