Читаем Lost structure полностью

быть выявлен только в виде последовательности закрытых и формализованных универсумов.

II.

Напомним, однако, что научное описание, завершающееся выстраиванием кодов, а значит и

скоординированных систем конвенций, на которых держится общество, вовсе не имеет

следствием оправдание status quo. Против всякого изучения языковых узусов обычно выдвигают

обвинение в том, что оно стремится свести мысль к одному единственному измерению, однозначному пониманию, исключающему двусмысленность, оставляющему в тени то, что еще не

сказано, но могло бы быть сказано, т. e. все возможное и противоречивое. В этом смысле

коммуникативный анализ, ориентированный на ясность и удобопонятность при повседневном

пользовании языком, может предстать — рискнем это сказать — некой охранительной и

умиротворяющей техникой.

Но как уже говорилось, изучение кодов не ставит себе целью выявление оптимальных условий

интеграции, но нацелено на выявление условий, при которых в какой-то определенный момент

складывается социум общающихся между собой.

Однако коммуникативная цепочка предполагает диалектику код-сообщение, которую

семиологическое исследование не только подтверждает, но и непрерывно реализует в той мере, в

какой оно наделено сознанием процессуальности. Поэтому семиология, создавая ма-

www.koob.ru

412

ленькие "системы", не может стать одной Системой. И поэтому в подзаголовке нашей книги

говорится не о "семиологической системе", а о "семиологическом исследовании". Ибо показать, что всякий коммуникативный акт уже подчинен какому-то коду и отражает сложившийся

идеологический универсум, значит открыть дорогу новому коммуникативному акту, заставляющему код перестраиваться. Оперативный характер семиологического исследования не

растворяется роковым образом в идеологии оперативизма, согласно которой имена наделены

одним-единственным значением и это значение соответствует одному-единственному действию, осуществляемому одним-единственным способом и с одной-единственной целью.

Если "при всех своих скрупулезных исследованиях, тщательных разграничениях и стремлении

высветить все неясности и разоблачить все двусмыленности неопозитивизм все же нимало не

интересуется великой двусмысленностью и неясностью всего универсума опыта"48, то

предлагаемая семиологическая перспектива старается обосновать именно эту процессуальность

смысла, способствуя ее становлению и развитию там, где она оказывается продуктивной (так

часто бывает плодотворным подозрение, что все, что кажется и говорится, не всегда соответствует

действительности); впрочем, часто не менее полезно и обратное, а именно подыскание способов, как уменьшить двусмысленность, ставшую техникой власти, сознательной мистификацией.

Таким образом, если техника лингвистического анализа способна оборачиваться техникой власти, когда "многомерный язык сведен к одномерному и его больше не пронизывают удерживаемые на

расстоянии разнообразные и противоречивые значения, а аккумулированная историей взрывная

сила значения претворяется в молчание" 49, то семиологическое исследование, учитывающее

диалектику код-сообщение, непрерывное смещение (décalage) кодов, взаимосвязь универсумов

риторики и идеологии, давление обстоятельств, определяющих выбор кодов и прочтение

сообщений, фатально становится — и мы никогда не собирались этот скрывать —

мотивированным, встраивающимся в определенную перспективу, необъективным, если под

объективностью понимать полную постижимость заранее данной истины, и тем самым возлагает

на себя некую терапевтическую миссию, коль скоро "универсум обыденного языка неуклонно

сжимается в тотально управляемый концептуализированный универсум"50.

48 Н. Marcuse, cit., pag. 195.

49 Ibidem, pag. 210.

50 Ibidem, pag. 211.

413

III.

Рассматривая закрытые семиотики в свете открытой модели, включая их в процессуальность, мы

все больше отдавали предпочтение, по мере того как главы этой книги дополняли и поясняли друг

друга, такому экстрасемиологическому фактору, как обстоятельства (A.1.VI.2.).

Неоднократно повторялось, что семиология побуждает нас не столько использовать текст, чтобы с

его помощью понять контекст, сколько рассматривать контекст как структурный элемент текста, и связь, установленная нами между миром сигналов и миром идеологий — семиологически

опознаваемых только при переводе в коды, — показалась нам наиболее адекватной для

характеристики взаимоотношений этих двух уровней опыта. При этом следует помнить, что то, что обычно называют контекстом (реальным, внешним, а не формальным), включает в себя