Читаем Локи полностью

– Ладно! Я вам, Рихтер не верю, но сейчас наши интересы совпадают. Как готовится крупная дезинформация? Сперва собираются совершенно достоверные факты. В нашем случае это всяческие вполне реальные неприятности: мост рухнул, заключенные взбунтовались и бежали из лагеря, Теодор Эйке разбился на служебном «Мерседесе», некий молодой человек возложил на себя баварскую корону. Затем к этому добавляются неплохо сшитые выдумки, как с этой диверсией, например. И получаем в результате громадный разветвленный заговор. А дальше дело техники, арестуем тысячу, подвергнем обработке, сотня точно признается. Изюминка всего – некая ключевая фигура на процессе, самый главный свидетель. Такого выращивают долго, тщательно, с любовью…

Умолк, взглянул с любопытством.

– И что вы из этого поняли?

Лонжа усмехнулся.

– Если наши интересы совпадают, то главными заговорщиками наверняка назначат кого-то из руководства Вермахта. И, как я, понимаю, из Абвера. Биография, мотивация, доступ…

Домучик пожал плечами.

– Наверняка. Гиммлеру сейчас нужен крупный и громкий успех. Если учесть, что фюрер по-настоящему никому не верит, то игра почти беспроигрышная. А когда Гиммлер победит, нас наверняка ждет такая же чистка, какую затеял Сталин в России. Год Длинных ножей… СС подминает под себя партию и Вермахт, а мы с вами, Рихтер, отправляемся обратно в Губертсгоф… Хотите что-то посоветовать?

Лонжа мысленно потянул цепочку дальше. Молодой человек возложил на себя баварскую корону, антифашистское подполье наконец-то объединяется, в Париже создается Национальный комитет Свободной Германии.

Игра почти беспроигрышная…

Хотел так и сказать, но промолчал.

6

Сосед достал из-под матраса сигарету, подмигнул:

– Хотите? Одну на двоих, в лучших тюремных традициях.

Локи оценил. Курил он не слишком часто, но именно сейчас хотелось до невозможности. И в памяти зарубку сделал – раскрутить Глиста минимум на пачку. Не обеднеет.

Иные соседи тоже время от времени покуривали, но делиться не спешили. И вообще, блок № 5 оказался странным. Хорст немало слышал о скорбной жизни за решеткой, но представлял ее совершенно иначе.

– Вы – первый!

Зажигалка тоже нашлась, все там же, под матрацем, и Локи сделал вывод, что обыски тут проводят редко. Непуганый народ! Затянулся от души, передал сигарету соседу.

– С традициями, господин Зеппеле, я не знаком. Но как-то оно, знаете, не по-людски.

И в самом деле! Подельщики, имевшие за плечами не одну «ходку» все объяснили, как есть. Первым делом, как в камеру втолкнут, должно всем здравия пожелать, а после представиться. Такой, мол, этакий, арестован безвинно по такой-то статье. Когда народ начал в блок возвращаться, Локи, даром что король, заранее встал, чтобы увидели, приготовился…

Его даже не заметили. Лишь один, этот самый Курт Зеппеле, сосед с верхних нар, подошел и завел разговор. Представляясь, Локи вроде как пробный шар запустил. Не «Хорст Локенштейн», а «по документам» имярек. Господин Зеппеле переспрашивать не стал, но явно расслышал.

Слишком общительных в тюрьме не очень любят, среди таких чаще всего встречаются «наседки». Но не в данном конкретном случае. Блок № 5 особый, и если есть в нем «наседка», то это он, Локи, и никто иной.

– Удивляетесь? – господин Зеппеле, явно что-то уловив, кивнул на молчаливых соседей. – Я тоже поначалу. Видите ли, господин Локенштейн, в силу профессии привык быть постоянно, так сказать, в контакте, в толпе. Журналисты вообще легкие люди…

О своей профессии господин Зеппеле сообщил сразу. И не без гордости, добавив, что является почти что лауреатом Нобелевской премии 1935 года. Чуть было не дали, но в последний момент предпочли Карла фон Осецкого.

– А здесь совсем иной народ. Три министра, четыре депутата, бургомистр… Без свиты им тяжело, не привыкли. Некоторым до сих пор кажется, что случившееся – лишь недоразумение.

Соседи и в самом деле не спешили знакомиться и даже отвечать на приветствие. Смотрели насквозь, словно на пустое место. Вначале Локи даже растерялся, а потом принялся думать. Никто его королем вслух не назвал да и вряд ли сподобится. Объявиться самому? Несерьезно, он бы первым, такое услыхав, посмеялся. Значит, ждать, вот только как? Людвиг, который король, наверняка бы уселся на нары и сидел бы недвижно, глаза выпучив. Но он, Локи, не Людвиг, он – Август, парень из Штатов, любящий джаз и цирк, не побоявшийся надеть корону прямо посреди Рейха. Такой не станет надувать щеки, ему незачем притворяться королем, он и есть – король! И свита без надобности, король – всюду король, даже на нарах.

Значит, не зазорно и сигарету на двоих раскурить. А уж беседу поддержать, так и вовсе. Короли – они вежливые.

– А о чем писали, господин Зеппеле?

Журналист всплеснул худыми руками.

– Вот она, слава! Неужели не слыхали? Совсем-совсем?

Короли не извиняются, но могут улыбнуться.

– Я почти всю жизнь прожил in the United States of America. Но, в газетах все больше про джаз читал и… Смеяться не будете? About the circus. Про цирк. А вы, господин Зеппеле, судя по месту нынешнего пребывания, все больше про политику?