Читаем Локи полностью

Развернулся, бросил быстрый взгляд на плотно закрытую дверь.

– Не самое…

Поморщился.

– Только вам, больше никому. Есть сведения, что готовится диверсия. Да-да, именно у нас, на складе. Если хоть один проклятый снаряд рванет… Так что посматривайте, а то в следующий раз придется рапортовать непосредственно святому Петру.

Вновь отвернулся к окну.

– Himmelarschundwolkenbruch!

* * *

Между корпусами тихо, зато с плаца доносился гулкий звук сапог и бодрый глас десятков глоток.

Издалека строевая песня походила на обиженный рев медведя, запертого в тесную клетку. Лонжа, порадовавшись, что хоть эта доля его минула, решил организованно отступить в казарму. На плечах – форменная шинель, однако, зоркий офицерский глаз сразу же приметит поддетое под нее рубище. Это уже не наряд на кухню, а сразу в Sitzungssaal, причем с зубной щеткой.

Продумал маневр, наметил маршрут, укрытия по пути…

– Гефр-р-райтер-р-р!

Поздно! Столб вырос, словно из-под земли, заполняя собой мировое пространство. Надвинулся, засопел тяжело:

– И что на этот р-р-раз, гефрайтер Рихтер? Снова бр-р-родите чучело чучелом? Говор-р-рите, говор-р-рите, я вас внимательно слушаю.

Лонжа сложил два и два. Он из-под земли – и Столб тут как тут.

– Осмелюсь поинтересоваться, господин обер-фельдфебель! Почему это вы не на строевой подготовке?

Гора беззвучно дрогнула, затем послышался очень странный звук, нечто среднее между скрипом и рычанием. Столбы тоже смеются, пусть и редко.

– Покор-р-рнейше докладываю, наглец и р-р-разгильдяй Р-р-рихтер! Осуществляю общее р-р-руководство на пр-р-редусмотренном уставом р-р-расстоянии… И вообще, непр-р-равильно поют!

Наклонился, прогудел негромко:

Вздохнул гулко и продолжил громыхающим шепотом.

– Мы это еще в 1918-м пели, наслушался… Что там, Рихтер, под землей? Совсем плохо? Ротный вернулся от господина коменданта белый, как рыбье брюхо. И начальство сюда из Берлина катит, наверняка клизму со скипидаром привезет, по двадцать ведер каждому.

Лонжа задумался.

– Клизму? А подавайте-ка вы рапорт, господин обер-фельдфебель. Так, мол, и так, по состоянию здоровья… Может, еще успеете.

Столб поглядел странно.

– А вас, недоумков, на кого оставлю?

* * *

На фотографии двое – господин Домучик в шляпе и плаще и симпатичная девушка в легком осеннем пальто. Улица, высокие дома, узорные листья на мокром асфальте…

– Нет, ее не встречал, – Лонжа отдал снимок и отхлебнул кофе. – Штатское вам больше идет, герр гауптман.

Бывший нарядчик спрятал фотографию в папку.

– Не встречали? Ваше счастье. Иногда так и хочется отдать вас, Рихтер, в ее полное распоряжение. Жестоко, зато очень и очень эффективно… Так что вас удивило?

На этот раз он пришел к контрразведчику сам. Не в кабинет, на квартиру. Пустили сразу, и Лонжа еще подумал, что гости сюда заглядывают часто.

– Слух о возможной диверсии в Горгау действительно зафиксирован. Не нами, не Абвером, обычной полицией. Да, «крипо» подчиняется Гиммлеру, но какой с рейхсфюрера спрос? Глас народа! Хотите выпустить опровержение от имени подполья? Валяйте! Тогда уж ни у кого сомнений не останется.

Лонжа и сам был не рад, что рассказал. Нашел с кем делиться! Но получается, что больше и не с кем.

– Я вас, Рихтер, понимаю. Если станут искать диверсантов, ваша кандидатура вне конкуренции. Биография, мотивация, доступ, все подходит. Нет, это не я включил вас в группу обер-лейтенанта Кайпеля, постарался кто-то другой, но вышло очень удачно… Явились с повинной?

Лонжа не испугался. Удивился.

– Мелко же вы летаете, господин Домучик. Ради меня такое бы затевать не стали. Одно к одному: крепость передают СС, снаряды в подвале трогать нельзя, от нас требуют эвакуировать склад, а теперь еще этот слух.

Домучик встал, расстегнул верхнюю пуговицу кителя.

– Учить меня будете?

Прошелся по комнате, о чем-то размышляя, наконец, мотнул головой.