Читаем Люди полностью

В следующий раз я должен был отправиться в Москву за готовой визой, желательно совместив её получение непосредственно с отъездом. Но нет, так было бы слишком просто и разумно. Как суетные олигофрены, которых подавляет непостижимое для них разнообразие жизни, родители чуть ли не мольбами уговорили меня не поступать вменяемо и покинуть отчий дом за день до отъезда, забрать паспорт, переночевать в аэропорту и вылететь на следующий. Уступив давлению, ибо выбора не было, я сразу же стал их проклинать. Вылет планировался в 16.15, и ничто не мешало мне уехать рано утром, днём получить заграничный паспорт с визой и преспокойно успеть к самолёту минимум за два часа. А ещё я неожиданно для себя наткнулся на мысль, что, если бы я жил в Москве, то никогда бы не столкнулся с такими затруднениями.

В первый раз в жизни на меня снизошло подобное озарение. Ранее я, конечно, неоднократно жалел, что родился, вырос и живу в провинциальной дыре, но досада носила отрицательный характер, я не хотел быть там, где находился, а голос за жизнь в другом месте не звучал, и уж тем более, учитывая дороговизну, не раздавался голос за переселение в Москву. Как спесивый сельский дурачок я в глубине души одновременно и презирал, и низменно преклонялся перед столицей, испытывал двойственные чувства каждую секунду нахождения в ней, что выражалось в показном пренебрежении и внутренней растерянности, чувствовавшейся особенно остро, когда что-то шло не так, как задумано. К тому же сложно признаться себе, что есть нечто вполне определённое и материальное, доступное многим и желаемое тобой, чего ты не способен получить вследствие собственной ущербности, пассивности или обыкновенной неудачливости. Озарение произошло ровно в тот момент, когда я внезапно понял, что в чём-то хуже даже людей в метро, которых привык презирать за их безликость и, главное, за неимоверное количество, презирать постольку, поскольку они могли себе позволить то, что для меня являлось недоступным.

Всё случилось так, как я и предполагал: получение документов, тряска в метро, сброд у вокзала, грязный перрон, аэроэкспресс, убивание остатка дня и вечера в аэропорту за телефоном в сети, бессонная ночь с бомжами в зале ожидания. Когда начало светать, я стал забываться спасительным сном, но ненадолго, вокруг всё оживало, шумело, двигалось. На этот раз я хоть не стал брать с собой еду, с мучительным стыдом вспоминая прошлогоднее приключение. Сперва поел в городе в дешёвом кафе недалеко от центра, в нормальное меня, наверное, и не пустили бы с сумкой на колёсиках, с которой я вынужден был таскаться всё время пребывания в Москве; второй раз – утром в аэропорту, постоянно поглядывая на часы и убиваясь от мысли, что мне предстоит просидеть здесь ещё четверть суток. Даже еда казалась безвкусной, хотя это оказались вполне приличные бутерброды с ветчиной, сыром, листьями салата и майонезом, говяжья отбивная с на редкость хорошо сваренной, рассыпчатой гречкой и чёрный чай, почему-то отдававший копчёностями. Не получив от неё ни капли удовольствия, лишь отяготив и без того загруженную пищеварительную систему, я вернулся в зал и, поскольку телефон и сеть за предыдущие часы надоели мне до тошноты, принялся праздно разглядывать людей вокруг.

Это не помогло, потому что через некоторое время я стал комплексовать. Никто из них не просидел здесь ночь, все являлись к своим рейсам, и даже то мимолётное чувство ущербной гордости, которое я временами испытывал из-за того, что летел заграницу, в Европу, полностью нивелировалось надписями на табло и редкими громкими возгласами стюардов, регулировавших очередь: «Кто в Майами, пожалуйста, подойдите к стойке 97», – говорил один из них, и несколько улыбающихся, легко одетых людей, весело переговариваясь, шло в указанном направлении. «У кого билеты до Цюриха, сюда, пожалуйста», – и другая группа людей, одетых, быть может, чуть теплее, чуть официальней, не в шортах и белых майках, а в джинсах и пиджаках, следовало к нужной стойке. «Милан. Кто ещё летит в Милан? Прошу за мной», – из общей очереди выделялось несколько разнообразных личностей и спокойно выстраивалось в указанном месте. «Лондон… Париж… Нью-Йорк… Берлин…» Да чёрт бы их всех побрал!

XLIII