Читаем Лирика и сатира полностью

Минден[91] — грозная крепость. ОнВооружен до предела.Но с прусскими крепостями яНеохотно имею дело.Мы прибыли в сумерки. По мостуКарета гремя прокатила.Зловеще стонали бревна под ней.Зияли рвы, как могила.Огромные башни с вышиныГрозили мне сурово.Ворота с визгом поднялисьИ с визгом обрушились снова.Ах, сердце дрогнуло мое!Так сердце Одиссея[92],Когда завалил пещеру циклоп,Дрожало, холодея.Капрал, подойдя, учинил нам опрос:«Как звать и кто мы чином?» —«Я врач глазной, зовусь Никто[93],Снимаю бельмо исполинам».В гостинице стало мне дурно совсем,Еда комком застревала.Я лег в постель, но сон бежал,Давили грудь одеяла.Над широкой пуховой постелью с боков —По красной камчатой гардине,Поблекший золотой балдахинИ грязная кисть посредине.Проклятая кисть! Она мне всю ночь,Всю ночь не давала покою.Она дамокловым мечом[94]Висела надо мною.И вдруг, змеей оборотись,Шипела, сползая со свода:«Ты в крепость заточен навек,Отсюда нет исхода!»«О, если б снова дома быть, —Цепенея, шептал я с тоскою, —В Париже, в Faubourg Poissonnière[95],С возлюбленной женою».Порою кто-то по лбу моемуПроводил рукою железной,Как будто цензор вычеркивал мысль,И мысль обрывалась в бездну.Жандармы в саванах гробовых,Как призраки у постели,Теснились белой страшной толпой,И где-то цепи гремели.И призраки повлекли меняВ провал глухими тропами,И вдруг я к черной отвесной скалеПрикован был цепями.«Ты здесь, проклятая грязная кисть!»Я чувствовал, гаснет мой разум.Когтистый коршун кружил надо мной,Грозя мне скошенным глазом.Он дьявольски схож был с прусским орлом.Он в грудь мне впивался когтями,Он хищным клювом печень рвал, —Я стонал, обливался слезами.Я долго стонал, но крикнул петух —И бред ночной испарился,Я в Минодене, в потной постели лежал,И коршун в кисть превратился.Я с экстренной почтой выехал прочьИ с легким чувством свободыВздохнул на Бюкебургской земле,На вольном лоне природы.

Глава 21

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия