Читаем Лимб. Анафемные души полностью

– Пощады?.. Разве я просила тебя о ней?

Волны разбиваются о каменистый берег, оставляя на коже мелкие брызги, пока мы долгими секундами смотрим друг другу в глаза и просто молчим. Жертва и её палач. Палач и его жертва.

Если бы у меня была хотя бы крохотная возможность забрать его с собой на самое дно ада, когда Рэйвен будет убивать меня в чистом секторе, клянусь, я бы сделала это. Палач Лимба заслужил такой исход не меньше любой из прокажённых душ!

– Твоё имя, – повторяет он, глядя в глаза и ни сантиметром ниже.

– Змея.

– Катари, – новый порыв ветра подхватывает его волосы и бросает на лицо, вместе с длинными тенями. – Есть притча, которую рассказал мне один древний из мирного сектора, которого все по своей глупости считали мудрецом и пророком.

– Считали?

– Да. Пока он сам не нашёл чистый сектор и не лишил свою душу перерождения, считая это волей Лимба.

– Хм… и что же тебе рассказал этот древний?

– Притчу про одинокого ворона, который, не видя нигде добычи, заметил змею. Она грелась на солнце, когда он налетел на неё и схватил; но змея извернулась и ужалила его в самое сердце. И сказал ворон, испуская дух: "Несчастный я! Такую нашел добычу, что сам от нее погибаю".

– И что ты хочешь этим сказать? – спрашиваю через паузу и отвожу глаза.

– Лишь то, анафема… что у меня нет сердца.

– Ты должен говорить со мной. Не станешь и мне конец. Я не вернусь. А ты так и не узнаешь, где и чьим телом сейчас владеет так необходимая тебе Анафема.

– Уверена, что не вернёшься?

– Нет. Но такой исход вполне вероятен. И накладен для тебя.

– И что же с тобой станет?.. Замкнёт?

– Если тебя это веселит, можем проверить.

Рэйвен замирает на фоне охваченного пожаром заката неба и, сложив руки за спиной, задумчиво смотрит на меня:

– Значит, я должен говорить с тобой?

– Шоу всегда говорил, – подбираю под себя ноги, кошусь на бутылку с водой, раздобытую палачом, давлюсь сухой слюной и уговариваю себя терпеть и дальше, быть глупой, но не принимающей подачек от гнусного раба Лимба.

– Шоу, – глумливая улыбка растягивается на губах Рэйвена. – Шоу-Шоу-Шоу… Преданный друг, да? Добрый, понимающий дурачок с телячьими глазками… М-м-м… Уверена вообще в этом?

– Не смей о нём так говорить.

– Ладно, – простодушно пожимает плечами. – Не будем говорить о Шоу. Но я не твой рыжий пёсик, давай просто проясним это, – приседает передо мной на корточки и склоняет голову набок.

– Придётся им стать, – отвечаю желчно. – Иначе…

– Иначе я усложню себе работу, – обречённо вздыхает Рэйвен, взъерошивая волосы на затылке. – Достало. Какого чёрта ты свалилась на мою голову?

– Это ты меня нашёл.

Смотрит. Долго, пристально. Охваченные цветом заката волны неспешно разливаются на берегу за его спиной. Океан успокоился, будто уступая мне своё место. Уступая мне свои волнения и болезненные удары о камни.

Рэйвен садится по правую руку от меня, упирает ладони в гальку, вытягивает ноги и с расслабленным видом наблюдает, как солнце ускользает за горизонт, как красные лучи затухают в воде, ночь опускается на сектор, а первые струйки холода уже скользят по пояснице.

На мне всё ещё куртка Рэйвена, а под ней ничего кроме простенького нижнего белья, которое он сам для меня и материализовал. Почему только сейчас задумалась над этим и чувствую, как вспыхнули щёки?.. Этот палач материализовал для меня бельё. Точно такое же, какое было на мне перед тем как разделась догола.

Повторила бы я это снова?.. Нет, вряд ли. И было бы гораздо лучше, если бы Рэйвен продолжал оставаться для меня пустым место, нежели та жгучая ненависть которую я теперь к нему испытываю вперемешку со щекотанием в животе, каждый раз когда этот безжалостный монстр излишне пристально на меня смотрит. В такие моменты приходится напоминать себе, кто он такой и на что способен. В такие моменты хочется придушить саму себя.

Не замечаю, как мрачно усмехаюсь с собственного идиотизма, и Рэйвен не оставляет это без внимания.

– Весело тебе?.. Подождиии, главное веселье ещё впереди.

– Что ты испытываешь, когда убиваешь их? – качаю головой, глядя на его идеальный профиль. Вдыхаю запах его куртки и всё ещё убеждаю себя в том, что он мне противен: и Рэйвен, и его запах.

– Что я испытываю? – удивляется. – Ничего. Абсолютно.

– А как же эмоции? Сам сказал: даже у тебя они есть.

Глаза Рэйвена недовольно щурятся; опять я раздражаю его своим трёпом.

– В момент, когда ты будешь стоять со мной лицом к лицу, и я без раздумий сделаю это, возможно ещё успеешь понять, насколько моя работа – всего лишь работа. А я – её исполнитель. Очень профессиональный, кстати.

Отвожу взгляд и чувствую – начинается. Сознание уплывает, гладь океана меркнет перед глазами, в висках стучит, пульсирует, режет и разрывает голову на части оно –наказание.