Читаем Лимб. Анафемные души полностью

– Хочешь заново давиться вопросами о том кто ты, что с тобой произошло и в какое чёртово место занесло твою душу?.. Хочешь заново познакомиться с собственным кошмаром, где ты мешком дерьма уходишь на дно озера, позволяя воде хватать тебя за глотку, а проклятию начинать пожирать твою душу?.. Хочешь испытать всё это ещё раз, анафема? А?.. Хочешь ещё раз познакомиться со мной? Действительно хочешь?

Отворачиваюсь, но его пальцы хватают меня за лицо, сжимают щёки и заставляют встретиться с глазами этого Дьявола воплоти.

– Отвечай! Хочешь этого?! Потому что если скажешь «да», я, чёрт побери, не пожалею ещё парочки недель на твои поиски и с наслаждением, прямо сейчас, разорву тебя на такие же лохмотья, в которые превратилась твоя одежда и ни разу не пожалею об этом!

Слабо качаю головой, тяжело сглатываю, но не отвожу взгляда от перекошенной гневом физиономии. Пока морщинки на лице палача не начинают разглаживаться, а взгляд наполняется чем-то в конец ненормальным, чем-то бешеным и абсурдным. Смотрит на свою руку, которая по-прежнему хватает меня за лицо, вдруг яростно фыркает, будто совершил нечто крайне неразумное, и резко отдёргивает ее, вскакивая на ноги и делая разворот вокруг себя.

И я понятия не имею, что это только что было.

– Ты видишь мою душу? – говорю не то, что следовало бы, и лицо Рэйвена хмурится ещё больше, приковывая взгляд к тоненькой морщинке, показавшейся между тяжёлыми бровями. – На что она похожа?

Белая ворона кривит губы:

– На огрызок гнилого яблока с роящимися в нём скользкими опарышами и личинками червей.

– Очень… очень эффектное сравнение, – киваю. – Но ты видишь на ней клеймо самоубийцы?

– К чему ты клонишь, анафема? Думаешь, твой ночной кошмар может быть ложью?

– Просто спрашиваю: видишь ты его, или нет?

– Не так-то просто разглядеть нужного тебе опарыша, среди тысячи точно таких же, – выплёвывает Рэйвен, зовёт Лори и приказывает приглядеть за мной, потому что палачу Лимба нужно прогуляться.

– Где мы? – кричу ему в спину, и Рэйвен круто разворачивается, разводя руками.

– В заброшенном секторе. Деревня Кловелли – последнее место преступления твоего Осколка. Добро пожаловать! Не скучай!

– Что?.. Ты поэтому меня сюда притащил? Так это… это здесь та Анафема поглотила душу ребёнка? Той девочки…

– Ага, – кивает Рэйвен, остро улыбаясь. – Печально, правда?

– И почему этот сектор теперь заброшен?

Фыркает:

– А как ты думаешь, откуда вообще берутся заброшенные сектора?

Молчу. Даю понять, что не владею столь «банальной» информацией.

В несколько больших шагов Рэйвен настигает меня, и на этот раз я встаю на ноги, не желая смотреть на него снизу вверх, как на нечто величественное и прекрасное.

– Когда анафема пожирает душу заблудшего в том секторе, где душа появилась, сектор становится заброшенным, – глаза Рэйвена смотрят в упор, будто обвиняя меня одну в существовании всех заброшенных секторов вместе взятых. – Лимб скорбит по утерянной душе. По душе, которая никогда не переродится. И этот сектор останется не тронутым до тех пор, пока Лимб не смирится с утратой.

Чёрт, это так трогательно, что я даже не знаю, что ответить.

Может похлопать преданного раба Лимба по плечу и искренне посочувствовать?

Но вместо этого взгляд падает на отметку «красного солнца» на кадыке Рэйвена и изо рта вылетают другие слова:

– Покажи мне. – С мольбой смотрю ему в глаза. – Позволь увидеть больше.

Рэйвен задирает голову к небу и с раздражённым вздохом качает головой в стиле: «Боже, за что мне всё это»?

– Ничему тебя смерть не учит. – Разворачивается и, продолжая, давиться гнусными смешками бредёт к рядам белых домиков наверху утёса.

Смотрю ему в спину, сжимая кисти в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, и пытаюсь вспомнить, чем он мне там угрожал в случае следующего неповиновения.

Волчица будто мысли мои прочитав, начинает негромко рычать и подкрадывается ближе.

– Лори, – вздыхаю, – ты что, совсем женской солидарностью обделена?.. Я ведь не убить твоего принца ада планирую, всего лишь… – Смотрю на отдаляющуюся спину Рэйвена и срываюсь с места. – Всего лишь хочу вернуть то, что принадлежит мне.

Он слышал мои шаги – не мог не слышать.

Знал, что попытаюсь – не мог не знать. Потому что другого определения его весёлой кровожадной улыбке не существует, в момент, когда он резко хватает меня за руки, перебрасывает через плечо и укладывает лопатками на гальку!

Этот психопат был готов к тому, что я вновь налечу на него со спины, вновь ухвачусь руками за шею, вновь коснусь отметки «красного солнца»… Как и был готов к тому, что в этот раз ничего не произойдёт.

– Ну, привет, – криво улыбаясь на одну сторону рта, нависает надо мной. Вжимает тело в твёрдые камни, держит запястья в захвате и не даёт и дёрнуться, заведя руки за голову. Коленями сжимает бёдра, с силой, наказывая за неподчинение. Вторая рука лёгкими опасными движениями поглаживает мою шею, будто выжидая ту секунду, когда мой страх доберётся до самого пика и его пальцы, как змеи вопьются в кожу.