Читаем Лигр полностью

Прошли годы, я стал работать в Москве, и темой моей докторской была генетика преступности – я ее «пробил» сквозь все преграды. Я был перспективным молодым ученым, с приличной зарплатой, тема исследований важная… Но я все-таки оставил науку и вступил на зыбкую почву литературы и кино. Это был непростой выбор, многие мосты пришлось сжигать, а отец со мной не разговаривал годы… Он не мог понять мой выбор. Но я помнил, что́ испытал во время работы над «Симфонией»… Потом были мои первые фильмы и книги, отец стал союзником и другом, уважая эти работы. А потом я встретил Маринку… Мои психиатрические навыки и пережитое востребованы были в наших романах, и она заняла для меня место не просто жены, но и моей мамы. А может, и роман «Симфония» реинкарнируется – вот прочтет эти строки мудрый продюсер и скажет: «Это же здорово, давайте экранизируем!»

Марина: Извините в очередной раз за такую степень откровенности. Но что делать – мой муж такой, как есть. Знаете, австрийский сатирик Сафир как-то сказал: «В метрических свидетельствах пишут, где человек родился и когда, и только не пишут, для чего он родился».

Ох как непросто – осознать предназначение. Вот я закончила Театральный институт, актриса театра и кино, но только с Сережей благодаря его поддержке и веры в меня, стала писателем…

4

Сергей: Нашел вот цитату на сайте «Новые современные афоризмы» – это строки из нашего романа «Преемник». И задумался. А верен ли этот афоризм? В моей жизни я часто поступал наперекор не то что судьбе, но просто, казалось бы, здравому смыслу, за что не раз получал шишки и синяки. Но были и миги счастья.

Одни из самых пронзительных – это поступление во ВГИК, Институт кинематографии, в 1975 году. К тому времени я был заведующим лаборатории в академическом институте в Москве, мои родные и друзья радовались удачно складывающейся карьере. Но любовь к кино и литературе буравили мое сердце. И вот я решился поступить туда, куда нельзя было поступить – конкурс был просто ошеломляющий. Когда получил заветную «корочку» – всю ночь гулял по Москве, танцевал, пел, угощал шампанским прохожих и приставал к девушкам. Не хватало лишь салюта в небесах.

И вот прошло пять лет, и наступило время написания дипломного сценария. Я был необычным студентом, совмещая учебу с научной работой. Уже вышли фильмы по моим сценариям, документальные, один из них, «Генетика и мы», получил Гран-при Всесоюзного кинофестиваля – это такой советский аналог «Оскара» в те времена. Это, наверное, был первый советский фильм о том, что такое медицинская генетика и что она несет людям. Для студента стать таким лауреатом было делом небывалым и престижным. Я мог в качестве диплома представить свои сценарии, по которым уже были сняты фильмы, и получить диплом с отличием автоматически. Но у меня была давняя потребность рассказать о судьбе Николая Вавилова, основателе советской генетики и селекции. Он был великим ученым, путешественником, добрым и мудрым человеком. Когда началась травля генетики, он не сдался. «На костер пойдем, гореть будем, но от своих убеждений не откажемся!» – это его слова. Он был арестован в 1940 году и погиб в тюрьме в 1943-м как враг народа. Были репрессированы выдающиеся ученые, а блестящая советская генетика объявлена «гулящей девкой империализма» и разгромлена почти на два десятилетия. Как это могло произойти? Почему восторжествовало «учение» академика Лысенко, безграмотного прохиндея? Ведь это наука, а не идеология: хромосомы можно было увидеть в микроскоп – как же их отрицать?