Читаем Лигр полностью

А потом… А потом была поездка с режиссером Леонидом Осыкой и съемочной группой в Карпаты, сказочный край. Это было в мае, все цвело и щебетало. Студийный «газик» отбил все внутренности, но душа пела. И были горы, пещеры, огромные смереки, водопады… Маринка погрузилась в эту красоту по уши, впитывала ее всем сердцем. Никогда не забуду, как она скатывалась с горы по зеленой травке, любовалась огромной луной, прислушивалась к ночным шорохам…

Странное дело. Сценарий так и не был поставлен – не хватило финансирования. Но для меня это лучший сценарий моей жизни, и фильм по этому сценарию, который я видел и вижу в своем воображении, – гениален. Потому что он подарил мне Маринку, которая вскоре после той поездки стала моей женой. А потом был написан и роман «Ведьмин век», где ожили краски нашей истории. Главные герои – Великий инквизитор и юная ведьма. Действие происходит в атомный век, в современном городе, но в романе присутствует колорит гор, славянские обычаи, нявки и чугайстеры… Один из любимых наших романов. Роман о поиске счастья. Мечтаем о его экранизации.

Марина: Прошу извинить моего мужа за излишнюю откровенность и экзальтацию. Но, как говорит китайская пословица: умей находить радость в жизни – вот лучший способ привлечь счастье. Сережа умеет. И я с дочерью учусь этому у него.

3

«Счастье – то, что чувствует любой человек, совпавший со своим предназначением».

Сергей: Эх, красиво звучат эти слова из нашего романа «Vita Nostra»… Прямо афоризм. Вот только как узнать свое предназначение? Почувствовать? Уловить? Здесь у каждого своя тропа. Расскажу о своей.

Я с детства сочинял истории, писал стихи, потом рассказы, но никому их не показывал, понимая их несовершенство. Робел перед великими. Закончив школу, так и не решился связать свою жизнь с литературой и по семейной традиции поступил в мединститут. Потом увлекся психиатрией, самостоятельно выучил все еще запрещенную в те годы генетику и пошел в аспирантуру в только что открытый Институт молекулярной биологии и генетики Академии наук в Киеве. Было это в 1969 году. Пошел с тем, чтобы, соединив генетику и психиатрию, ни много ни мало решить наконец-то проблему преступности!

Темой моей кандидатской диссертации стало исследование мутагенного действия ДНК. Это была интересная тема, развитие идеи директора института, академика Гершензона. Но эта работа стала для меня каторгой. Вместо общения с живыми людьми – пробирки, центрифуги, микроскоп, мушки-дрозофилы… Душа моя застонала. А тут как раз возникла идея романа, где главный герой – врач-психиатр. Роман, в котором ожили мои впечатления о работе в больнице имени Павлова. Я его назвал «Симфония». Внешне это детектив о расследовании убийства, которое произошло на уединенной даче на берегу моря в Крыму. Здесь собралась компания, здесь же девушка Таня, в которую влюблен мой герой. Его зовут Алексей. Он впервые видит этих людей, знаком был только с Таней. Начинается следствие, причем никто не может покинуть дачу. Молодой следователь вначале подозревает каждого, но потом сталкивается с отсутствием мотивов. Лишь Алексей начинает понимать, что причина происшедшего – в музыке. В Шестой симфонии Чайковского, симфонии о жизни, смерти и Фатуме. Есть такая штука – музыкогенная эпилепсия. Оказывается, у отца Тани была скрытая эпилепсия, и эта симфония вызвала у него приступ сумеречного сознания. Он совершил то, что совершил, и не помнил об этом… Признаки эпилепсии мой герой обнаружил и у Тани. Он может уехать, не открывая тайну, может оставить эту семью и жить нормальной жизнью – никто его ни в чем не упрекнет. Но он остается, как человек и как психиатр… Этот внутренний выбор не менее важен для романа, чем внешнее действие.

Я писал эту историю подпольно, позабыв обо всем на свете. Мой отец Сергей Степанович – профессор-микробиолог – был вне себя от радости, полагая, что сын прекратил нытье, взялся за ум и пишет диссертацию. Никто не знал о романе. Лишь моя мама, Вера Ивановна, была посвящена в преступные замыслы сына, в литературный талант которого верила беззаветно. Финал романа дописывался на нашей даче под Киевом, на берегу Днепра, где мы уединились с мамой. Старенькая хата-мазанка, лето, тишина, буйство зелени… Мама была первым читателем романа и самым благодарным. Плакала над ним. Спасибо ей, моему золотому другу! Дрозофилы подохли без присмотра, меня отчислили из аспирантуры, я же принял решение: все, буду писателем. Но отец оказался на грани инфаркта, сестра уговорила меня покаяться и закончить диссертацию. Так я и сделал. А роман остался неизданным…