Читаем Либертарианство полностью

Революционность Американской революции выражалась в том, что она стремилась с самого начала, с чистого листа создать национальное правительство, функции которого ограничивались бы почти исключительно защитой прав личности. Идея ограничения правительства на протяжении Средневековья вызревала в Англии и других европейских странах. Города писали свои собственные конституционные хартии, а представительные собрания с помощью таких документов, как английская Великая хартия вольностей и венгерская Золотая булла, пытались поставить под контроль королей. Многие американские колонисты — и некоторые из их британских сторонников, такие, как Эдмунд Бёрк, — видели в революции востребование обратно своих прав как англичан. Однако возвышенные слова Декларации и строгие положения Конституции пошли дальше, чем любые предыдущие попытки декларировать естественные права на жизнь, свободу и собственность, и делегировали новому правительству только полномочия, необходимые для защиты этих прав.

Здесь мы должны обозначить различие между понятиями “правительство” и “государство”. Эти два термина иногда используются как синонимы, особенно в американском варианте английского языка, однако в действительности они означают два очень важных, но легко смешиваемых типа институтов. Правительство — это согласительная организация, с помощью которой мы улаживаем споры, защищаем наши права и удовлетворяем определенные совместные потребности. Ассоциация кондоминиумов, например, имеет правительство, которое улаживает споры между владельцами жилья, регламентирует эксплуатацию мест общего пользования в здании, защищает жильцов от незваных гостей и обеспечивает удовлетворение других совместных потребностей. Понятно, почему люди стремятся иметь правительство в этом смысле. В каждом таком случае жильцы соглашаются с условиями правительства (его конституцией, хартией или уставом) и дают свое согласие на то, чтобы оно ими управляло. А государство — это принуждающая организация, претендующая на монопольное право или пользующаяся предоставленным ей таковым правом на применение физической силы в пределах определенной географической территории и осуществляющая власть над своими подданными. Смелость и гениальность основателей Америки состояла именно в том, что они попытались создать правительство, которое не было бы государством.

Исторически происхождение государства связано с завоеванием и экономической эксплуатацией. Социолог Франц Оппенгеймер указал, что существует два основных способа получить средства удовлетворения наших человеческих потребностей: “Это труд и грабеж, собственный труд человека и насильственное присвоение труда других”. Он называл труд и свободный обмен “экономическими средствами” приобретения богатства, а присвоение труда других — “политическими средствами”.

С помощью этих исходных понятий, писал Оппенгеймер, мы можем выявить причины появления государства. Бандитизм, грабеж и мошенничество — самые обычные способы, посредством которых люди пытаются насильно присвоить то, что произвели другие. Однако насколько эффективнее организовать и упорядочить грабеж! Согласно Оппенгеймеру, “государство — это организация политических средств”. Государства возникали, когда одна группа покоряла другую и начинала править ею. Ограбив побежденных, победители не двигались дальше, а селились в этом месте и переключались с грабежа на налоги. Такое упорядочение имело определенные преимущества для завоеванного общества, чем и объясняется живучесть этого симбиоза: вместо того чтобы засевать поля и строить дома, а затем подвергаться непредсказуемым грабежам мародеров, мирные и производительные люди могли предпочесть принудительно отдавать, скажем, четверть урожая правителям и знать наверняка, что грабеж на этом закончится и их защитят от набегов.

Такое понимание фундаментального различия между обществом и государством, между людьми и правителями, имеет глубокие корни в западной цивилизации, восходящие к предупреждению Самуила, обращенному к народу Израиля, что царь “возьмет и сыновей ваших, и дочерей ваших, и поля ваши”, и к христианской идее, что государство зачато в грехе. Левеллеры, великие борцы за свободу в Англии времен Карла I и Кромвеля, понимали, что причины появления английского государства лежали в завоевании Англии норманами, навязавшими свободным англичанам норманское иго. Столетие спустя, пытаясь подорвать легитимность британской монархии, Томас Пейн указывал: “Французский ублюдок, высадившийся во главе вооруженных бандитов и воцарившийся в Англии вопреки согласию ее жителей, является, скажем прямо, премерзким и подлым пращуром”[41].

В статье 1925 года “Еще раз о том же самом” журналист Г. Л. Менкен согласился с подобным взглядом: