Читаем Лягушки полностью

Тетушка (словно читая наизусть). Меня зовут Вань Синь, в этом году мне семьдесят три, я проработала врачом-гинекологом целых пятьдесят лет. Хоть и вышла на пенсию, ни днем ни ночью нет мне покоя. Девять тысяч восемьсот восемьдесят три – вот сколько всего детей я приняла своими руками… (Поднимает голову и смотрит на висящих в воздухе детей.) Дети, как же приятно слушать ваш плач! Слушая, как вы плачете, тетушка в душе успокаивается; при звуках вашего плача на душе у тетушки становится пусто. Ваш плач – самые приятные звуки в мире; ваш плач – реквием по тетушке. Вот ведь жалость, что раньше не было магнитофонов, никак было не записать ваш крик при рождении. Тетушка пока жива, каждый день слушала бы эти записи; а после смерти их проигрывали бы на ее могиле. Одновременный плач девяти тысяч восьмисот восьмидесяти трех детей – какая это, должно быть, трогательная музыка… (С бесконечным восхищением.) Пусть ваш плач потрясает небо и землю, пусть он отправит тетушку в рай…

Цинь Хэ (мрачно). Смотри, как бы с их плачем тебя в ад не уволокли!

Тетушка (среди висящих детей некоторые грациозно передвигаются туда-сюда, словно проворные рыбки в воде. Шагая между них, она ладонью похлопывает младенцев по попке). Плачьте, мои дорогие, плачьте! Если не плачете, значит, вы больны, а раз плачете – здоровы…

Мастер Хао. Ненормальный!

Цинь Хэ. Это ты про кого?

Мастер Хао. Да про себя же!

Цинь Хэ. Про себя можешь говорить такое, а про меня – уволь. (Самодовольно.) Потому что я – самый известный мастер лепки из глины во всем дунбэйском Гаоми. Некоторые с этим не согласны, но это их дело. В этом ремесле – работе с глиной – в Поднебесной я первый. Нужно уметь восхвалять себя, если себя ни во что не ставить, кто будет тебя за что-то держать? Дети, которых я леплю, – настоящие произведения искусства, каждый сто долларов стоит.

Мастер Хао. Все слышали, а? То, что называется ни стыда ни совести. Я с глиной работал, когда ты еще по земле ползал и куриное дерьмо в рот тащил. Мне начальник уезда присвоил звание великого мастера народных промыслов! А ты кто такой?

Цинь Хэ. Товарищи, друзья, вы только послушайте! У тебя, мастер Хао, не то что ни стыда ни совести, ты наглый лгун, ты душевнобольной, ты просто маньяк, всю жизнь лепил глиняных кукол, а до сих пор не имеешь готовой продукции. Лепишь и ломаешь, считаешь, что следующая будет лучше предыдущей. Ты просто медведь, тупо ломающий початки на кукурузном поле. Товарищи, друзья, вы только гляньте на эти руки, какой тут «мастер Хао», это вообще не руки, а лягушачьи лапы, утиные ноги с перепонками между пальцев…

Мастер Хао (в негодовании кидает в сторону Цинь Хэ кусок глины). Что за чушь ты несешь, придурок! Сей же момент катись вон отсюда!

Цинь Хэ. С чего это мне катиться?

Мастер Хао. С того, что это мой дом.

Цинь Хэ. А кто может подтвердить, что это твой дом? (Указывает на тетушку с висящими младенцами.) Она, что ли? Или они?

Мастер Хао (указывает на тетушку). Она, конечно, подтвердит.

Цинь Хэ. На основании чего она может подтвердить?

Мастер Хао. Она моя жена!

Цинь Хэ. А на каком основании ты заявляешь, что она твоя жена?

Мастер Хао. Потому что мы с ней в браке.

Цинь Хэ. Кто может подтвердить, что вы с ней в браке?

Мастер Хао. Да сплю я с ней!

Цинь Хэ (мучительно обхватывает голову руками). Нет! Ты лжец! Ты обманул меня, я на тебя молодость убил, ты мне обещал, говорил, что ни на ком не женишься, никогда в жизни!

Тетушка (накидывается на мастера Хао). Ну что ты к нему пристал? Мы же с тобой договаривались.

Мастер Хао. Забыл я.

Тетушка. Забыл? А я напомню. Я тогда тебе сказала, что могу выйти за тебя, но ты должен будешь принять его, относиться к нему как к младшему брату, сносить его выходки, глупости, вздор, который он несет; заботиться, чтобы у него было что есть, где жить и что надевать.

Мастер Хао. Может, я еще должен соглашаться, чтобы он с тобой спал?

Тетушка. Ненормальные, ну оба ненормальные!

Цинь Хэ (сердито тыча в мастера Хао). Это он ненормальный, у меня с головой все в порядке!