– Это птица-повторялка, – сказали ребята. – На всех птичьих языках говорит!

А птица за дверью как скажет человеческим голосом:

«Кош-ка, кош-ка, кош-ка, бр-р-рысь!»

– Вот это да-а!

Птица за дверью:

«Шкворушка, шкворушка, шкворец!»

Все так и ахнули. Это же скворец ручной! Скворцы ведь известные пересмешники. Они могут птичьи голоса передразнивать и человеческие слова повторять. Только вот шепелявит здорово:

«Шкворушке шахару шкорей!»

Но для птицы это полбеды. Беда, когда иные ребята говорят: «Шёл Шашка по шоше и шошал шушку!»

Прямо скворцам на смех!

ЛЕСНЫЕ ШОРОХИ

Сорока и Заяц

– Слушай, Заяц, все говорят, что осина страсть горькая. А ты, смотрю, грызёшь её и даже не жмуришься!

– А я, Сорока, осинку на третье блюдо употребляю. Когда на первое только воздух свежий, на второе – прыжки по снегу, так и горькая осина на третье слаще мёда покажется!

Сорока и Воробей

– Чего это ты, Воробей, раззадавался? Чего это ты расчирикался? Все хорошие певцы помалкивают ещё, а тебя прорвало – орёшь и подскакиваешь!

– Эх, Сорока, мне-то с моим голосом только и петь, пока другие молчат! На безрыбье и рак рыба, на бесптичье и воробей соловей! Чик-чирик!

Лиса и Куропатка

– Все меня, Куропатку, обидеть норовят: в лесу – волк серый, в поле – хорёк бурый, в воздухе – ястреб пёстрый. Хоть бы ты меня, Лиса, пожалела!

– А я что – рыжая, что ли?..

Крот и Филин

– Слушай, Филин, неужели ты меня проглотить можешь?

– Могу, Крот, могу. Я такой.

– Неужто и зайчонка протолкнёшь?

– И зайчонка протолкну.

– Ну а ежа? Хе-хе…

– И ежа проглочу.

– Ишь ты! А как же колючки?

– А колючки выплюну.

– Смотри какой молодец! А медведь вон на ежа даже сесть боится…

Сорока и Снегирь

– Эй, увалень, как звать-то тебя? Откуда, красногрудый, к нам в лес прилетел? Что же ты молчишь, воды, что ли, в рот набрал?

– Не-е, не воды – рябины. От удовольствия онемел!

Яблонька и Воробей

– Слушай, Воробей, ты мужик умный, среди людей крутишься, не слыхал ты, что они про зайца-русака говорят? Хищный он зверь или нет?

– Ой, Яблонька, насмешила, ой, уморила! Какой же заяц хищник? С его крысиными зубами впору только кору глодать.

– Кору?! Ох, чуяла моя сердцевина: огложет меня со всех сторон хищник свирепый! Погубит, злодей!

НЕДОЛГО ДУМАЯ

Жалейкин и лягушонок

Под кочкой, в сыром болотце, заметил Жалейкин маленького, слабенького лягушонка.

– Бедный, несчастный малыш! – воскликнул Жалейкин. – Как же плохо тебе, бедняжке, в этом грязном болоте! Темно, сыро, холодно! Но ты не унывай! Я спасу тебя, у меня дома тебе будет хорошо и уютно!

Дома Жалейкин посадил лягушонка в самую красивую расписную шкатулку, постелил на дно мягкую сухую вату, выставил шкатулку на тёплое солнышко и весело рассмеялся от радости.

– Помни, лягушонок, мои заботы! Будешь жить теперь в теплоте, сухости и чистоте. Не то что в твоём грязном болоте!

А лягушонок не радуется, а лягушонку не до веселья. Ему очень плохо, он чуть жив. Он перегрелся на солнце, засох и запутался в вате.

Как увидел его Жалейкин, так и заревел! Всего лягушонка облил слезами. И вовремя: ещё немножко – и лягушонок бы околел!

Помчался Жалейкин с лягушонком к болоту. Тому самому, где и сыро, и грязно, и холодно. Но где лягушонку так же хорошо, как Жалейкину в своей тёплой и чистой комнате.

Жалейкин и птенчик

Шёл Жалейкин летом по лесу и слушал пение птиц. До чего же поют хорошо!

Вдруг видит: птенчик сидит на пеньке. Беспомощный, маленький, одинокий.

«Наверное, он, бедняга, из гнезда выпал и родители его потеряли!» – подумал Жалейкин. И чуть не заплакал.

«Я возьму бездомного сиротку домой, – всхлипнул он, – и горькую жизнь его сделаю сладкой! Для тебя, пернатый друг, мне не жалко даже конфет! Ешь досыта ириски, подушечки и леденцы. Пей на здоровье лимонад, какао и кофе. Помни мою доброту и пой весёлые песни!»

Но птенчик от таких «забот» петь не стал. Сперва он нахохлился, а потом околел. Никогда уже не прозвенит его песенка в зелёном лесу.

Не знал Жалейкин, что птенчик не был сиротой – просто пришла пора из гнезда вылететь. Не знал, что не едят птенцы леденцы и ириски, не пьют кофе и лимонад. Не знал, что жалеть тоже надо уметь.

Жалейкин и дятел

Пришёл Жалейкин в берёзовую рощу. Слышит: стучит кто-то, как топором.

Подкрался и видит: сидит на берёзе дятел и долбит её изо всех сил. Только щепки летят! Жалко ему стало берёзу.

– Кыш, вредная птица! – закричал Жалейкин. – Носищем своим все берёзы попортишь! – И запустил в дятла палкой.

Дятла прогнал, а не разглядел, что дятел-то сухую берёзу долбил. Очищал её от жуков, личинок и гусениц.

Расплодились жуки короеды, лубоеды и древоточцы. Стали берёзы в роще болеть и сохнуть. А Жалейкин знай охраняет рощу от дятлов! То палкой в дятла, то из рогатки.

До того доохранялся, что и охранять стало нечего. Была живая, весёлая роща, а стал мёртвый сухостой да валежник.

Жалейкин и зяблик

Всю зиму жил у Жалейкина в клетке зяблик. Кормил и поил его Жалейкин, клетку ставил у печки, чтобы зяблик не зяб.

Но вот закапали за окном сосульки, мартовское солнышко заглянуло в окно. Зяблик обрадовался весне и запел.