Весной ёлочки не было, летом не было, а осенью вдруг появилась. Раздвинула листья, травинки, высунулась из земли и удивлённо осмотрелась.

Деревья роняли листья.

Много-много лет прошло с тех пор, но каждую осень, в день ёлочкиного рождения, деревья вспоминают о ней и дарят ей подарки. Осина дарит красные китайские фонарики, клён роняет оранжевые звёзды, а ива засыпает ёлочку тонкими золотыми рыбками.

И стоит ёлочка растерянная, счастливая; раскинула лапки, а на ладошках подарки. И уж некуда их девать, а ей всё дарят и дарят.

И у всех на глазах становится ёлочка из колючей и хвойной мягкой и лиственной. Вся в золоте, багрянце и бронзе. Вся нарядная и разноцветная. Не то что зимой и летом – одним цветом.

УПРЯМЫЙ ЗЯБЛИК

Октябрь так птиц пугнул, что иные до самой Африки без оглядки летели! Да не все такие пугливые. Другие и с места не тронулись. Ворона вон – хоть бы что ей! Каркает. Галки остались. Воробьи. Ну да с этими Октябрь и связываться не хочет. Этим и Январь нипочём! А вот за зябликов взялся. Потому что фамилия у них такая – Зяблик – и должны они Октября бояться. Взялся – и всех разогнал.

Один только остался. Самый упрямый.

– Зяблик ты – так зябни! – рассердился Октябрь. И стряхнул термометр.

А зяблик не зябнет!

– Небось озябнешь! – разбушевался Октябрь. И давай зяблику под перо ветром дуть.

А зяблик не зябнет! У него от озноба верное средство – тугой животок. Прыгает по веткам, как по ступенькам. И склёвывает: то жука, то семечко. А раз животок тугой, то и температура у него нормальная птичья – плюс сорок четыре градуса! С такой температурой и в октябре май.

– Холодом не пронял – голодом доконаю! – скрипнул Октябрь морозцем. И так ветром дунул, что сдул с деревьев все листья и всех насекомых.

А зяблик – порх! – и на землю. Стал на земле кормиться.

Октябрь на недельку задумался, потом землю дождичком спрыснул и морозцем застудил.

– Ужо тебе!

Раззадорился зяблик – порх! – и наверх.

– Ты землю заморозил, а я рябину мороженную клевать буду. Была не была!

И стал клевать рябину.

Посинел Октябрь от злости. Ветром дует. Дождём полощет. Снежком сечёт. И морозцем прихватывает, прихватывает…

А зяблик не зябнет. Рябина-то от мороза только вкусней становится!

ЛЕСНЫЕ ШОРОХИ

Сорока и Енот

– Енот, а Енот, а ты ягоды есть любишь?

– Люблю!

– А птенцов и яйца любишь?

– Люблю!

– А лягушек и ящериц любишь?

– Люблю!

– А жуков и сороконожек любишь?

– Люблю!

– А… а червяков и улиток любишь?

– Тоже люблю!

– А чего же ты тогда не любишь?

– Не люблю, когда меня глупыми вопросами от еды отвлекают!

Медведь и Крот

– Послушай, Крот, ты весь век в земле возишься, вот-то, поди, умываться часто приходится?

– Ой, Медведь, и не говори! Замучали меня умывания. До того часто, до того часто – два раза в год. Раз – весной, в половодье, раз – осенью, в ненастье. Завидую, косолапый, тебе: медведи, говорят, век не моются!

Желна и Сорока

– Ой, Желна́, что-то с Филином нашим неладно! Каждую ночь стонет и охает! Уж не заболел ли, не простудился? То хрипит, то бурчит, то ворчит – словно ежом подавился!

– Что ты, Сорока, что ты! Да это он самые свои нежные песни поёт! Самые развесёлые! Молчи уж, а то услышит ещё – обидится. Тсс!

Карась и Окунь

– Охо-хо, Окунь, горемычная я рыба! Вся-то моя жизнь в грязи да в тине.

– А ты, Карась, клюнь на крючок – попадёшь в сметану…

Лисица и Заяц

– Слыхал, Заяц, как охотники мой лисий хвост называют? Трубой! Хи-хи-хи…

– А мой заячий хвост охотники прозвали цветком. Цветком, цветиком, цветочком.

– Да ну-у! А ну дай-ка мне цветочек понюхать…

– Но-но-но! Я твою лисью породу знаю! Цветок понюхаешь, а ногу откусишь. Проходи, проходи со своей трубой!

Дуб и Рябина

– Ой, Рябина-Рябинушка, что взгрустнула ты?

– Была я, Дуб, тонкой рябинкой, а стала сухой корягой. Ободрали меня ребятишки как липку, разделали под орех. Ни ягод на мне, ни сучков, ни веток – хоть в костёр головой! Хоть бы ты, Дуб, меня защитил.

– Что ты, что ты! Я сам теперь, голубушка, такой, что краше в дровяной склад кладут. Всю-то осень жёлуди с меня сшибали, камнями да палками по голове молотили. Всю душу вытрясли! Был я дубом, стал дубиной…

Сорока и Медведь

– Эй, Медведь, ты днём что делаешь?

– Я-то? Да ем.

– А ночью?

– И ночью ем.

– А утром?

– И утром.

– А вечером?

– И вечером ем.

– Когда же ты тогда не ешь?

– Когда сыт бываю.

– А когда же ты сытым бываешь?

– Да никогда…

Ноябрь

Сыплет белый снег на чёрную землю.

Всё вокруг становится пегим.

Лес полосатый, как бока зебры. Борозды пашни – как клавиши у рояля.

На белых речках – чёрные полыньи, на чёрных дорогах – белые лужи. На бело-чёрных берёзах чёрно-белые сороки сидят.

«Приехал ноябрь на пегой кобыле».

Чёрное озеро и белые берега. Чёрные пни в белых шапках. Чёрные галки над белым полем.

Белые зайцы на чёрной земле. Белые муравейники у чёрных стволов. Белые кочки на чёрном болоте.

Всё двухцветное и рябое.

Чёрный дом с белой крышей. Белый дым из чёрной трубы. Черный стог с белым боком.

Одно небо ровное – серое и глухое.

Ни звонкого голоса, ни гулкого эха.

Всё как-то исподволь, шёпотом, стороной.

То дряблая оттепель, то упругий мороз.