Читаем Лесные призраки полностью

Падаю на колени, поднятой вверх рукой приказываю отделению остановиться. Команды, подаваемые знаками руки, – ещё одно наследие «Бранденбурга». Очень полезно, когда не хочешь обнаружить себя раньше времени.

Так же, знаками, приказываю бойцам рассредоточиться и взять цель.

– Achtung!! Alarm!!!

– Огонь!

Противник нас всё-таки заметил. Но мы успели дать первый точный залп прежде, чем немцы залегли. Человек семь фрицев упало, остальные ответили плотным огнём.

В прорезь прицела СВТ-38 ловлю пульсирующие вспышки автоматных очередей. Пистолетами-пулемётами вооружены командиры, они, как правило, грамотно ведут бой. Отличная цель для меткого стрелка.

Полуавтоматическая винтовка позволяет взять точный прицел и отправить в цель несколько пуль подряд, не сбиваясь на перезарядку. Сейчас первый выстрел ушёл с превышением: сказалась суматошная гонка на лыжах. Чуть опустив ствол винтовки, выпускаю ещё две пули; автоматная очередь обрывается. Веер снега, поднятый ударившей справа пулемётной очередью, бьёт в лицо; расчёт мгновенно нащупал меня. Перекатом ухожу от второго трасса, воткнувшегося в первую лёжку.

…Вспышка дикой боли, пронзившей левую руку, на мгновение гасит сознание…

Открываю глаза. От боли жутко мутит.

Пытаюсь сосредоточиться и разглядеть онемевшую руку. В глазах на секунду проясняется. Рана хреновая: оторван кусок бицепса, кровь течёт густым потоком.

Надо перевязать… Нет, сначала откатиться. Пулемётчик достанет.

Заметно ослабевшее тело слушается с трудом. Но два переката я всё-таки сумел сделать.

Чьи-то руки хватают меня за полушубок и тянут назад; сил сопротивляться нет. Вновь сфокусировав зрение, вижу лицо Сашки, одного из бойцов первого отделения.

Губ касается металлическое горло фляжки. Рефлекторно делаю первый глоток, горло обжигает неразведённый медицинский спирт. Дыхание перехватывает, кажется, что глотку обдало ледяным пламенем.

Но сознание проясняется, я вновь ясно вижу и оцениваю происходящее, пока Саша бинтует руку.

От немецких пулемётчиков меня спас наш расчёт. Когда люди разбирали матчасть оружия (а изучали они каждый имеющийся в нашем распоряжении образец), с МГ лучше всех себя показал Владимир Филин, один из отбитых заложников. Он впитывал знания, как губка, и на редких стрельбищах уверенно поражал цель, так что я счёл справедливым поставить его первым номером.

Но сейчас ему просто не хватило опыта. Стрелять он начал не сразу, проинструктированный о необходимости правильного выбора цели. Владимир спас меня, ведь именно его очереди заткнули первый пулемёт. Но настоящий бой – это не стрельбище, противник открывает огонь в ответ. И сегодня он оказался опытнее и точнее.

Филин не сумел даже подавить первый расчёт, заставил только переместиться. Сыграли нервы и тот факт, что в уже достаточно глубоком и мягком снегу не удалось устойчиво опереть МГ на сошки.

Немцы сосредоточили на проявившем себя пулемётчике плотный ружейный огонь, стремясь подавить Филина, также заговорили оба МГ.

Владимир сражался как мог, но не сумел справиться со страхом смерти. Пулемёт в его руках вёл длинные, рассеивающиеся очереди, не способные ударить точно. Он сумел ранить одного из номеров расчёта, но это был единственный успех. От точного попадания пули в голову погиб товарищ Филина и его второй номер, Василий Зайцев. Лишившись помощника, Владимир был вынужден прекратить стрельбу для замены ленты. Именно тогда прицельная трасса МГ ударила его в лицо.

Отделение неумолимо гибнет. Несколько недель подготовки и пара успешных диверсий не изменили того факта, что мои партизаны не имеют боевого опыта и должной стрелковой практики. Одного за одним людей выбивают меткие винтовочные выстрелы или прицельные очереди. Отделенный, Миша Шадов, фактически не способен вести бой как командир, зато его частые автоматные очереди не дают фрицам продвинуться по фронту. Только долго он не продержится.

– Миха!!! Гранаты! Давай гранатами!!!

– Infanterie, Granaten!

Немцы опережают нас, умело и ловко метая свои «колотушки», удобные для броска длинной деревянной ручкой. Они практически долетают до цели, но 50 разделяющих нас метров – слишком большая дистанция. Снег гасит фугасное действие и разлёт осколков не очень-то и сильной «колотушки».

В ответ с трёхсекундной задержкой (хоть чему-то научил) летят пять трофейных М-39, «яйца». Тоже не долетают, но, взрываясь в воздухе, достают вылезших вперёд фрицев градом осколков; кого-то наверняка ранило. И прицел мы им сбили, выиграв десяток секунд.

– Саш, к пулемёту! МИША!! Продолжай гасить их гранатами!!!

Пока мы ползём по-пластунски, забирая хорошую дугу, ещё два «яйца» летят к фрицам. Третьего гранатомётчика достаёт прицельная очередь из МГ, срезавшая парня во время броска. Взрыв подкидывает уже мёртвое тело…

Метрах в пятидесяти правее раздаётся учащённая стрельба. Ай, Виталя, молодец!