Читаем Лесные призраки полностью

Затем собрали оставшихся и покрошили стариков из четырёх пулемётов. Пощадили лишь малышей. Только какая эта пощада – детвора осталась без родных, без еды, без крова – немцы сожгли деревню. Дети были обречены.

Большую часть спасли мы, как только узнали о расправе. Часть малышей приютили родственники из соседних деревень, хотя немцы категорически запретили это делать. Но тут карательный механизм дал сбой, даже матёрые полицаи удивились жестокости нацистов. Кроме того, как я уже сказал, они были сильно напуганы нашим ударом, так что предпочли закрыть глаза.

– И каковы же были ваши ответные действия? Я что-то не припомню в боевом журнале последующих дерзких ударов.

– А их и не было. Я не собирался вести маленькую войну на уничтожение, до последнего играть в благородного мстителя. Возможностями для этого не обладал. В то же время от нас требовались другие действия, которые были очень важны в масштабе фронта.

Что же касается борьбы непосредственно с гарнизоном – то я достиг главной цели: местные жители увидели в нас защитников, тех, кто борется за людей и кто воздаёт карателям полной мерой. И, наоборот, последним шагом немецкая администрация убедила народ в своей бесчеловечной жестокости. С того момента большинство сочувствовало нам, старалось помочь даже под страхом смерти.

– А как же отряд? Что с ним?

– Организовали второй лагерь, заимка егеря такую тучу народа вместить в себя не могла. Решили, что первое наше пристанище станет резервным вариантом на случай большой облавы. Оставили там за старшего Леньку, а в помощники я определил ему пару не самых дряхлых стариков. Он-то небось на Аньку рассчитывал, гоголем перед ней ходил после засады. А как же, отличился, задавил пулемёт, рассчитался с врагом за руку! Да только мне был нужен боевой лагерь, а не шуры-муры с последующей беременностью.

Я вообще постарался баб от мужиков изолировать. Война – это мощный возбудитель, все чувства обостряются до предела. После боя мужчины ищут выход чувствам в близости, а женщины, зачастую ведомые инстинктом продолжения рода, отказывают гораздо реже. Вот только надо вспомнить о нехватке еды и медикаментов, а также об отсутствии нормального жилья. Ещё не стоит оставлять без внимания тот малозначительный факт, что шла война, и лагерь в любой момент могли найти и атаковать, как на земле, так и с воздуха. Короче, не время и не место для беременностей.

Гражданский лагерь обустроили рядом с лесным озером. И воды достаточно, и рыбу ловить можно, и поляны рядом были неплохие. Можно что-нибудь аккуратно весной посадить. Для защиты выделили Романа, четвёрку грузных семейных мужиков да несколько стариков с боевым опытом. Вот и вся оборона: два поста с ручными Дягтерёвыми со стороны наиболее возможного выхода противника да деревянный дзот с «максимом», с возможностью ведения огня на 360 градусов. При появлении врага его хоть сколько-то должен был сдержать один из расчётов, в то время как люди смогли бы отступить под прикрытием станкача.

С едой, конечно, целая беда. Животины чуть ли не малое стадо пригнали, а чем скот кормить? И чем солить? Приказал забить большую часть, мясо коптили – лагерь расположили глубоко в лесу, и запахи дыма так просто никто бы не услышал. Тем более я секреты в округе расставил, пока гражданские обустраивались.

Оставили только самых дойных коз да лучших куриц-несушек, которым хватило бы корма до весны. Остальных забили чуть позже, когда похолодало сильнее и выпал хороший снег. В трёх заранее отрытых погребах устроили ледники, там мясо долго хранилось.

Как отстроили всем миром гражданских, так я собрал оставшихся мужчин и организовал ещё один лагерь. Его я расположил на значительном удалении от других, поближе к железной дороге. Землянки успели выкопать прежде, чем закрепились морозы.

Личный состав я подверг серьёзному курсу подготовки. Развивали выносливость и физическую силу, на регулярных тренировках активно осваивали штыковой бой и навыки владения ножом. В игровых соревнованиях между отделениями добивались сплочённости в составе подразделения. Командирами я назначил проверенных бойцов: Виталика Глуханкина и Михаила Шадова, родственника Потапыча. Старшим над десятком юнцов я поставил Мишку Козакова, нашего комсомольца. На последних возлагались задачи боевого охранения и связи, их вооружили трёхлинейками полицаев.

До определённого момента разбирались в материальной части нашего и трофейного оружия, до автоматизма набивали руку в регулярных сборках и разборках. Я объяснял теорию правильной стрельбы и гранатометания, учил ухаживать за оружием.

Как только в ноябре установился хороший снег, начал гонять людей на лыжах, по несколько часов в день. Лыжи забрали из деревни после разгрома полицаев: я заранее знал, что зимой они обеспечат нам высокую мобильность.

На лыжах несколько раз гоняли на стрельбища километров за 15. Правда, при этом так активно петляли и туда, и обратно, что путь оборачивался во все 20 км только в одну сторону.