Не нужны сейчас эти мысли. Гнать их! Сейчас начнём!

Крепко уперев сошки трофейного пулемёта в землю и надёжно прижав приклад к плечу, навожу прицел на замыкающую тачанку с «максимом». Выдох.

Мягко тяну на спуск.

В воздух тут же взмывает сигналка мертвенно-жёлтого цвета, выпущенная Козаковым из трофейной ракетницы.

Первая короткая очередь с силой бьёт по ушам.

Ещё не видя результата, повторно тяну за спуск.

В эти же секунды подрубленные молодые деревья в количестве двух штук падают на лесную дорогу намертво блокируя гужевую колонну.

Третья очередь сбивает попытавшегося было рвануть в сторону возницу. Ещё двое «прилегли» на тачанке рядом с пулемётом, а четвёртая фигура корчится на земле.

Но кадровые бойцы есть кадровые бойцы: лихо матерясь, они спешно покидают подводы, укрываясь за телегами и в придорожной канаве. Большинство выбрало второе укрытие, как более надёжное. По нам стучат первые выстрелы.

Всё идёт по плану.

Через две секунды с противоположной стороны дороги раздаются взрывы 14 гранат – практически все оставшиеся «колотушки» и «яйца» я использовал на растяжках, заминировав удобный для обороны дренажный сток. Одновременно с флангов в спину «бобикам» открывается огонь из автомата и пистолета.

Добавляю очередь по неосторожно высунувшемуся полицаю. Враг падает.

Раздаётся два хлопка лёгких «яиц». Разошлись мои бойцы, хорошо бьют сволочей в спину!

На мне сосредоточивают огонь несколько стрелков из тех, кто не успел скатиться вниз. Стреляют довольно точно; кроме того, в нас летят несколько эргэдэшек. Пятьдесят разделяющих нас метров они не одолели, но прицел сбивают уверенно. Приходится перейти на запасную позицию, заодно меняю перегревшийся ствол.

Ошеломлённые внезапным нападением полицаи замешкались и потратили полученное время впустую: десять секунд спустя две ответные очереди прижимают только сейчас попытавшихся продвинуться вперёд «бобиков». Пулемётные трассы МГ, бьющегося в моих руках, раз за разом утыкаются в людские тела, выбивая врага одного за другим.

На голос автомата из канавы ударил ручной пулемёт дягтерёва. Противник открыл огонь нервными, длинными очередями, но, кажется, я услышал короткий вскрик.

Похоже, достали Глеба.

Очередная граната – видимо, Леонида – заткнула очнувшийся было расчёт.

Близко ударившая пуля обдаёт фонтанчиком земли, больно стегнувшим по лицу. Невольно зажмурив глаза, пропускаю момент, когда четыре человека бросаются вперёд. Среди деревьев им легче укрыться, но повторно выпущенная сигнальная ракета осветила бегущие фигуры. Крепко уперев рукоятку пулемёта в плечо, мягко тяну за спуск. И ещё. И ещё – пока, неловко растопырив руки, на землю не падает последний полицай.

Надейтесь, что ваши матери никогда не узнают, кем стали их сыновья и какой конец приняли.

14 сентября 1944 года

– А дальше началось самое интересное. К отряду решили присоединиться не только заложники, но практически все члены их семей, а также немало жителей деревни. На тридцать боеспособных мужчин пришлось не менее пяти десятков женщин, детей и стариков. Они тянули из дома всё, что могли унести и увезти. Великое переселение народов!

И как такую орду спрятать в лесу как замести следы? Эйфория от удачно проведённого боя быстро сменилась тоской.

Действовать тогда приходилось быстро, решения принимались, что греха таить, под влиянием эмоций. Если боевые операции я разрабатывал тщательно, то их последствия верно просчитать был не способен. Располагай тогда немецкий гарнизон теми же силами, что и во время первых поисков, отряд перестал бы существовать.

Но шли тяжёлые бои под Москвой, в их топку бросали всё новые и новые силы, снимать людей с эшелонов или быстро стянуть охранные батальоны немецкое руководство не могло. Да и гибель двух полицейских отрядов ощутимо сказалась на возможностях Гансов. Кроме того, остатки отряда Черешнева и «бобики» из третьего гарнизона, попытавшись проследить наш путь, попали в заранее организованную засаду. Человек десять потеряли точно, а у нас тогда раненых и погибших не было вообще.

Крепко выручила погода. Днём пошёл мокрый снег, неплохо скрывший следы и не позволивший немцам задействовать авиацию.

Капитан благодушно улыбнулся.

– Цепочка счастливых случайностей. А что с Черешневым?

– Скорее всего, сгорел. Собаке собачья смерть, как говорится.

Но немцы такую плюху просто так оставить не могли. Хоть погибли и полицаи, предатели, которых солдаты регулярных частей откровенно презирали, но ведь они служили рейху! Наша популярность среди жителей резко скакнула вверх, «бобики» сильно заёрзали, разом снизив степень активности. Так что ответный шаг фрицев был жёстким до крайности.

Всё работоспособное население деревни Черешнева угнали в Германию. Матерей запросто разлучали с детьми, особо упиравшихся убили без лишних разговоров. Без эмоций, издёвок, а так, походя, как скот.