– Как наработаешь этот навык, приступай к тренировкам по правильному прицеливанию. Учись подолгу удерживать пистолет в руке, чтобы его вес стал «родным». Пробуй отжиматься, чтобы укрепить руку.

Как целиться: необходимо свести мушку с прорезью прицела в одну линию и навести их на цель; стрелять желательно в корпус. Пистолет будет дёргать при стрельбе, так что целься чуть ниже того места, куда хочешь попасть. Если твой противник движется вправо или влево, бери упреждение в половину человеческой фигуры. За спусковой крючок тяни плавно. Понял?

– Так точно!

– Вот и молодец. Приступай к занятиям.

14 сентября 1944 года

– Не нашли нас, хоть и искали усердно. Если бы не предусмотрительность покойного егеря, всё бы пошло по-другому. Полицаи из кожи вон лезли, самолёты в небе висели ежедневно. Две с половиной недели немцы провели в лесах, мы уже на коренья перешли.

Контрразведчик задумчиво кивнул.

– Полицаи создавали много проблем?

– Да. Они хорошо знали местность и людей. Сельчане у них на виду, и если кто-то ушёл из семьи в партизаны, узнавали сразу. Могли сообщить немцам, могли сами поработать с семьёй, особенно если имелась старая вражда. Если в семье была справная баба или красивая девка, то какое-то время молчали за плату известным женским местом.

Но в любом случае, как только случалось какое-то нападение с нашей стороны, семью партизана сразу же забирали в заложники. Это многих останавливало.

– Как с ними боролись?

– Да по-разному. Вначале немцы не очень им доверяли, оружие давали в малом количестве, боеприпасов в обрез, одну обойму на винтовку. Да и шли к ним… Шкуры всякие, обиженные советской властью. Их и не так много было. А бывало и иначе: человек винтовку получит, да с ней в лес.

Но свои огрехи немцы поняли быстро. Всех полицаев начали вязать кровью, так, чтобы обратного пути не было. Поздней осенью их ряды пополнили наши военнопленные, замученные в лагерях. Для многих из них служба немцам становилась единственным шансом выжить. Но оправдывать я их не собираюсь, наоборот, объясняю причину образовавшихся проблем. Кадровая выучка, какой никакой боевой опыт, привычка к дисциплине и субординации – эти люди стали очень опасным оружием в немецких руках. Местных, кое с кем из которых были даже достигнуты определённые договорённости, они подмяли под себя.

– А ведь осенью за вами числится крупное нападение на полицейский гарнизон?

– Это была вынужденная и оправдавшая себя мера. После окончания поисков «бобики» получили указание собрать как можно больше заложников и переправить их в город. Готовилась масштабная акция по устрашению. На этот раз хватали много молодых парней, потенциальных партизан.

Обозлённые полицаи вели себя жестко, но особенно отличился отряд Черешнева.

Он был сыном председателя колхоза, до войны жил неплохо. А как началось, так они с папенькой быстро переметнулись к немцам, сдали бывших товарищей-коммунистов. Вот Гансы и пощадили батю, который, кстати, немало дров наломал в коллективизацию. А сыночек, Лёшенька, пошёл в полицаи. Выслуживался, как мог, лебезил перед немцами, одновременно пытался пробиться в командиры. Немцы решили поощрить молодого активного парня, который, к тому же, действительно обладал организаторскими способностями. Ну, вот он и организовал…

Было несколько случаев изнасилований, одну девочку-малолетку замучили насмерть. Ещё одна красивая девка после повесилась. При попытке оказать сопротивление просто убивали, а дом жертвы открыто грабили. Бабку одну, чей сын служил в Красной Армии и которая посмела Черешневу что-то против сказать, прибили гвоздями к забору. Глумились до вечера, потом забили молотками. Твари…

…Даже сейчас при воспоминаниях про Черешню и его выродков кулаки сжимаются от бессильной ярости. Как же хочется убить его… ещё раз. Судя по побагровевшему лицу и злым глазам капитана, его обуревают схожие чувства.

– И как же ты с ними раздела лея? Ведь его отряд втрое превосходил твой?

23 октября 1941 года

Остро пахнущий кровью кусок зайчатины летит через забор. Заворчавший было пёс довольно быстро успокоился, принявшись за лакомство. Я бы и сам не отказался от свежего (только вчера из силков вытащили) мяса, да тебе сейчас важнее.

– Давай, Миша, быстрее!

Тёзка моего комсомольца, крепкий мужик с мощными кистями одним махом вогнал согнутый пополам гвоздь в дерево забора. Протягиваю сквозь него кусок нитки с асбестовым шариком на конце, привязанным за бечёвку к калитке.

– Порядок.

Двенадцатая «колотушка» находит своё место на входе в дом полицая. Надеюсь, моя идея сработает.

Немецкая граната М-24, «колотушка», довольно надёжная и удобная при броске, имеет один существенный минус – долгое время горение запала, чуть ли не десять секунд. Я очень рисковал, когда укорачивал запалы так, чтобы сократить это время до двух секунд. Но умение, вдолбленное мне в центре диверсионной подготовки «учебного полка Бранденбург- 800», не подвело и на этот раз. И теперь я имею все основания надеяться, что заборы полицаев вскоре украсят оригинальные узоры из хозяйских кишок.