Читаем Лес полностью

Ноги сами бросили его вперед, и только после первого шага Уинки осознал, что происходит. Все-таки полгода в Гершатцере не прошли даром. В мозгу, как отпечатанная, появилась первая строчка заклинаний Тракгруммербама. Замерев в позе непреклонности, Уинкль затянул монотонным речитативом древнесохандрские мантры, отгоняющие злых духов. Жужжание мгновенно усилилось, и между неподвижным Уинклем и столбами воздух покрылся сетью трещин. Со стороны могло показаться, что какой-то невидимый паук заткал пространство блестящей паутиной, в которой, как чудовищные мухи, бились материализованные слова. Изображение руки утонуло в черном облаке флаффы, что-бы появиться через уже во всех трех измерениях, направив угрожающие длинные пальцы на Уинкля. Столько ненависти было в каждом дюйме этого движения, что казалось, невозможно устоять против такой всесметающей силы. Но Уинкль взвалил промелькнувшие в глубине ббаш цвета изумления, вопросы испуга, и улыбнулся уголком рта. Этот Груммлер был еще слишком молодым, чтобы устоять против шестисильных мантр мудрецов. И в ответ он выстроил рядом с собой пять треугольников в форме торжества. Столбы загорелись еще ярче, и трава между Уинком и центом ббаши начала медленно расползаться в стороны, не устояв перед потоком энергии. Однако, не успели треугольники победы растаять в воздухе, как что-то щелкнуло в глубине леса, и раздвигая кустарники, на Уинка начала надвигаться серая стена трипплеров, людей без лица. Он выждал, когда они приблизятся достаточно близко, и растворил их движением руки. Кинув взгляд на синие пальцы ббаша, он неожиданно не увидел их; новая волна трипплеров шла, сметая все на своем пути, а за их серыми головами полыхало лиловое свечение. Груммлер готовил новое подкрепление. Тогда Уинки похолодел. Заклинаний против трипплеров не существовало. Эти речные призраки никогда никому ни мешали, а только жили своей сырой, непонятной жизнью. Гладь реки надежно скрывала их от всяческих конфликтов. Справиться с ними можно было, растворяя каждую их волну, но энергии уничтожения у Уинкля почти не было. Пора было готовиться к почтенной кончине. Именно в этот момент, непредусмотренный рукописью За и древними манускриптами, ему в голову явилась идея. Он не глядя закинул руки за голову и сорвал яблоко с мысленного сверхдерева, подкинул его в руке и вложил в середину радость, а снаружи, в плоть яблока, ореолом - веселье. Потом откусил кусок ароматно хрустящего плода, зажег его улыбкой и кинул в сердце ббаша. Что-то захрипело там, трипплеры растаяли в воздухе, оставив после себя слабый аромат тины, а столбы вспыхнули и исчезли. Уинки опустился на колени и пробормотал себе благодарственные тхая. Хоть ему и было не впервой расправляться со злыми духами, но все же это занятие было достаточно изнурительным. Один раз на вершине зеркального холма он на протяжении трех суток пытался усыпить Каролину Сывау - дерево-вампира, которое объявило войну до последней капли крови маленькому племени поклонников Великой Ломовой Железной Дороги. "Усыпить-то я его усыпил, но как я тогда проголодался", - подумал он вслух, не сообразив, что думать вслух не к лицу молодому бродячему заклинателю духов, улыбнулся и легко поднялся с колен, опять готовый отразить любое нападение темных сил.

Прошло некоторое время, Миранда, Уинки, и спасенные им Кво и Ивааном удалялись от металлической поляны, мирно беседуя. Иваан и Кво оказались как и Уинки, пришельцами в этом лесу. Заговорив о большом мире, они быстро отыскали общих знакомых и теперь дружно выясняли когда, где и как они виделись в последний раз. Миранда же, с естественным любопытством человека, никогда не заходившего далее чем на пять миль от реки Оккервиль, слушала их разговор. Внезапно из близкостоящего дерева высунулась старушечья рука в черном рукаве и что было сил позвонила в ошпаренный колокол, который она /рука то-бишь/ удерживала на весу с видимым усилием. Покончив с этой трудоемкой работой, рука незамедлительно убралась обратно, а Миранда ойкнула, и с извиняющимся видом остановилась.

- Я прошу прощения. О милостивые государи, но меня вызывает преследователь трансцендентальной молитвы, - огорченно произнесла она и начала медленно таять в воздухе. Потом, словно бы спохватившись, грациозно осела в реверансе, улыбнувшись Уинку, и написала что-то пальцем воздухе.

Лишь когда ее тень окончательно улетучилась, Уинки слегка опомнился, и поспешно проявил написанное. "Милорд Уинки, если ваша честь возымеет желание еще раз увидеть меня, то я сочту за счастье быть сегодня после вечерней медитации у старого колодца на погосте Тарталак. Искренне Ваша Миранда"

Он задумчиво развеял душистые буквы по ветру и улыбнулся про себя. И когда Кво с Ивааном позвали идти его дальше, он услышал их далеко не сразу.

ОБРЫВОК БУМАГИ

Приходит каждый день

Уходит же не каждый.

И наша тень, окрашенная жаждой

Так жить, чтоб не догнать теням

Кидает звезды в ноги к нам.

Брошюрка c риском для жизни унесенная Ивааном Т2 и Кво Плавским, из библиотеки волшебника Эф.