Читаем Легкое бремя полностью

22 июля 1916 года он сообщал С. Я. Парнок: «Сегодня сажусь “переводить” еврейскую поэму. Потом буду писать статью об умершем недавно моем друге Муни (Киссине) — для сборника его стихов»[182].

Но время для этого выдалось неподходящее: страна вплывала в догутенберговскую эпоху, типографии останавливались. Самому Ходасевичу вскоре придется мастерить самодельные книжки. И тем не менее он не отказался от мысли издать книгу Муни.

Первая подборка стихов Самуила Киссина (Муни) появилась в 1918 году в газете «Понедельник», в которой печатался Ходасевич. Принадлежит ли она Ходасевичу — сказать трудно. Справка, предшествующая стихам, дана от редакции и написана довольно неряшливо, но нет сомнений, что стихи отобраны Ходасевичем: это стихи, в которых Муни успел выразить себя. Рука Ходасевича угадывается в выстроенности портрета, и в легкой правке, превращающей фрагмент, отрывок, характерные для творчества Муни, в законченное стихотворение. Для этого достаточно было иногда дать заглавие, поместить фрагмент в рамку, чтобы стихотворение приобрело законченность. Так он сделал, назвав восьмистишие о Наполеоне «Домашний Наполеон».

К 1918 году Ходасевич составил книгу Муни и надеялся выпустить ее одновременно со своим сборником «Путем зерна». Парность, близость книг подчеркивалась заглавиями, отсылающими читателя к евангельским сюжетам. «Путем зерна» — к широко известной евангельской притче: «если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Ин., 12, 24); «Легким бременем» — к строчкам из Евангелия от Матфея, звучащим реже:

Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня: ибо Я кроток и смирен

сердцем и найдете покой душам вашим.

Ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко. (11, 29–30)

Скорее всего первый вариант книги Муни Ходасевич назвал «Легким бременем» (Вспомните в очерке «Муни»: «Жизнь была для него “легким бременем”: так он хотел назвать книгу стихов которой никогда не суждено было появиться». Хотя рассказ Муни, давший книге заглавие, назывался «Легкое бремя», а пьеса «Жизни легкое бремя»).

Если это так и предположение верно, близость книг Муни и Ходасевича подчеркивалась и однотипной грамматической конструкцией. В заглавие вынесен итог раздумий, ответ на вопрос, оставшийся за скобками: как жить? Каждый отвечал на него по-своему:

— Легким бременем.

— Путем зерна.

В 1918 году книги должны были выйти. Общий приятель Муни и Ходасевича Ефим Янтарев был уверен, что они уже появились и тиснул об этом заметочку в журнале «Театральный курьер»: «В кн-ве “Альциона” вышли две новые книги стихов: третья книга Владислава Ходасевича и книга покойного Муни (С. Киссина) с предисловием В. Ходасевича»[183].

Но Кожебаткин так и не издал их. «Путем зерна» вышла в 1920 году в издательстве «Творчество». Книга не только посвящена «Памяти Самуила Киссина», она наполнена его присутствием: Мунины новеллы-сказки Ходасевич перекладывает стихами («Рыбак», «За окном — ночные разговоры»); строки его вплетает в свои (он сам отметил рядом со стихотворением «По бульварам»: «3-ий стих из какого-то стих<отворения> Муни»: «Трамвай зашипел и бросил звезду[184]»). В сущности каждая строка, каждое стихотворение здесь обращено к другу, с которым поэт ведет непрекращающийся разговор, спор о судьбе и значении культуры, истории, жизни человеческой, о природе разрушения, смерти и конечной победы жизни над смертью.

Несмотря на постигшую его неудачу с изданием книги Муни, Ходасевич не оставил этой мысли, причем со временем она уточнялась и наиболее полное воплощение нашла в попытке издать стихи одного периода, когда они рождались из единого источника, текли единым потоком, смешиваясь порой настолько, что и отделить невозможно и невозможно установить, кто первый набрел на тот или иной сюжет, тему, мотив.

Петербургское издательство «Эрато» — взялось выпустить второе издание «Молодости» Ходасевича и «Легкое бремя» Муни — одного формата, в одинаковых обложках и оформлении. В 1921 году книги должны были появиться, о чем Ходасевич известил Л.Я. Брюсову (Киссину). Но — удивительное дело — не только издание, подготовленное к печати, снова сорвалось, но и рукопись Муни затерялась. И бесконечные просьбы Ходасевича, обращенные к А.И. Ходасевич, М.Л. Слонимскому и другим, раздобыть рукопись, вырвать ее у Иннокентия Оксенова — остались безответны. Право, даже у самого несуеверного человека может возникнуть ощущение, что не обошлось тут без воли Муни: не хотел, сопротивлялся он выходу своей книги.