Читаем Ларец Самозванца полностью

Он так обиделся, что не разговаривал всю дорогу, пока сотня московитов, сильно поредевшая, впрочем, лесной заросшей дорогой продвигалась вглубь леса. Сотник московитов, оказавшийся ко всему ещё и осторожным сверх всякой меры, никуда не торопился, предпочитая полагаться на поговорку «тише едешь – дальше будешь». Отряд не делал и шага, предварительно не убедившись в отсутствии засады, по обе стороны, шагов на двадцать удалившись вглубь чащи, двигались десятки стрельцов, тыл сотне прикрывал крепкий заслон из казаков. Про ертаул и говорить не приходилось. Насколько Марек разобрался в отношениях внутри сотни, во главе этого дозора сотник Кирилл поставил ближайшего своего помощника. Марек, впрочем, предпочёл предположить, что московит просто испугался... Вот пан Роман, как бы осторожен не был, разведкой всегда брезговал, искренне или неискренне полагая, что настоящий воин всегда одолеет в честном бою... А от нечестного дозором не заслонишься. С учётом того, что сам пан Роман был мастером засад и обходов, это выглядело несколько странно, но, тем не менее, так было. Пан Роман и его казаки давно уже преодолели бы эти несчастные три версты!.. Марека тем более раздражала задержка, что все эти три версты Зарина ехала бок о бок с Яцеком и, по сияющему лицу приятеля, он без сомнений определил, что разговор ему нравится. Ну, а про общество и говорить не приходилось. Зарина! Красавица Зарина, с её румяными щёчками, тонким станом, высокой грудью, нежными, похожими на лепестки розы губами... Марек ощутил некоторое неудобство. Высокая лука седла начала мешать. Он поспешно переменил тему своих размышлений. Пан Роман...

Его господин был слишком горяч и своенравен, чтобы уступать в мелочах или смолчать там, где это было необходимо. Сейчас же, когда в плену, в руках подлого разбойника, его возлюбленная... Боже, спаси его от безрассудства!

6.

В самом центре Северской земли, не так и далеко от Путивля, раскинулся густой и жуткий лес. Пуща. Чащоба, в которой не враз и знающий её человек найдёт дорогу... Что уж говорить о чужаках. Цитадель! В центре этой цитадели, в самом её сердце, укрылся от мирского глаза монастырь. Почти скит. Стены, правда, первый его настоятель, игумен Иоанн, возвёл каменные, с башнями. Да и место выбрал – стойно для рыцарского замка где-нибудь в германских землях. Озеро с болотистыми берегами было, может быть, не слишком велико, но служило достаточной преградой для врага. В центре лежал плоский островок, сто шагов в каждую сторону. На нём отец Иоанн и возвёл свой монастырь... Первое время здесь жило мало монахов, потом монастырь обрёл популярность, умершего к тому времени отца-основателя возвели в ранг святого... тем более погиб он мученически, от рук неверных-татар... Поскольку единственный путь в монастырь лежал через озеро, на лодке, третий настоятель монастыря, игумен Даниил повелел насыпать дамбу. Так неприступность монастыря канула в лету... Когда двенадцать лет назад Ворон взял этот монастырь, он уже захирел и жило в нём всего-то три монаха – два старика, да молодой послушник, сбежавший из мира по причине несчастной любви. Озеро порядком заболотилось, с обратной от дамбы стороны замка теперь раскинулось болото. Обширная топь, пройти по которой мог только знающий места человек. Единственной дорогой в монастырь была дамба, но она, и без того не слишком широкая, в лучшие годы не способная дать разъехаться двум возам, нынче была близка к разрушению. Два всадника с трудом разъезжались на ней, каждый миг рискуя обрушиться в воду; три пешца в ряд проходили, четыре уже нет. Даже если бы местный воевода и решился штурмовать этот замок, защитники его могли без особой натуги отбить приступ. Тем более, внутри замка редко бывало меньше сотни довольно умелых, опытных бойцов – личной дружины Ворона, хорошо вооружённой и абсолютно преданной атаману шишей. У него было даже две пушки – старых, потрёпанных польских «голубицы». Ну и тех, кто сунется, ждало ещё несколько сюрпризов...

Сейчас, этим летним вечером, в замке, гордо прозванном «Вороньим гнездом», пребывало десять полных дюжин разбойников, не менее гордо кликавших себя «Дружиной Ворона». Было шумно – шиши отмечали удачный день, принесший им полный бочонок серебра и две дюжины пленников, из которых хотя бы за троих можно было рассчитывать получить выкуп. Пленники, впрочем, о планах на свой счёт ещё не ведали, пребывая в личном узилище Ворона – глубоко под землёй упрятанных монастырских подвалах. И среди иноков, случалось, находились ослушники, так что тюрьма здесь была отстроена в давние времена и выглядела совершенно надёжной. Узкие, тёмные камеры были, правда, сыроваты и лишены абсолютно всех удобств. Зато находящихся в них людей легко было охранять от побега, и, даже если они всё же выберутся в узкий и тёмный коридор, им нелегко было бы выбраться ещё и из подвалов – на свежий воздух.