Читаем Lai`a Gol полностью

Примерно в пять часов утра, когда до побудки оставался ещё целый час, маленькое кирпичное здание, в котором разместилась семнадцатая группа, содрогнулось от оглушительного взрыва, за которым последовал ещё один, и ещё, и так продолжалось до тех пор, пока общее их число не достигло шести. На самом деле взрывы вовсе не были такими уж мощными, просто в пять часов утра, когда все нормальные люди обычно крепко спят, большинство из тех, кто это услышал, пришло к единственному логическому в данных условиях выводу — началась четвёртая мировая война. Полуодетый Джон Литгоу на всех парах вылетел из комнаты отдыха командного состава, на ходу застёгивая форменные брюки. Следом за ним выскочил ничего не понимающий Сорел, который, в отличие от полковника, спать не ложился, а всю ночь просидел за компьютером, изучая личные дела будущих подопечных, поэтому его внешний облик, естественно, был безупречен. Впрочем, это продолжалось недолго. Как только они распахнули дверь комнаты, откуда доносился шум, и отчётливо тянуло гарью, раздался ещё один взрыв, заключительный. Сорел и Джон инстинктивно прикрыли лица руками. В то же мгновение на плечо Сорелу ляпнулось нечто обжигающее, дурно пахнущее и очень отвратительное на вид. Джон включил свет и распахнул окна, проветривая помещение. С кроватей начали подниматься перепуганные и абсолютно непроснувшиеся курсанты. Было слышно, как где-то в углу всхлипывает до смерти перепуганная Микки.

— Война?! — неуверенно спросил Айл, протирая глаза.

— Бомба? — Эван сформулировала свой вопрос более конкретно.

— Напалм! — уверенно отрубила бледная Лея, пытаясь избавиться от обжигающей вязкой массы, прилипшей к запястью.

— Сгущёнка!!! — окончательно прояснил ситуацию горестный вопль Алины. — Кто-то из идиотов забыл поменять воду в кастрюле — и вот результат!

Результат действительно был плачевным. Пока Совок и Т'Ария успокаивали маленькую Микки, а все остальные медленно приходили в себя, Сорел заглянул в кастрюлю, из которой всё ещё валил дым, и ужаснулся — судя по всему, то, что в ней варилось, продолжало поджариваться на медленном огне в течение достаточно долгого времени. В конце концов то, что было в банках — чем бы оно ни являлось — достигло критической точки кипения, и давление попросту разорвало хрупкую жестяную оболочку!

— Кто? — голос Джона упал до свистящего шопота. — Чья это работа? Что вообще здесь происходит?!

Ответом ему послужила зловещая тишина. Даже Алина не торопилась спихнуть с себя ответственность за всё происходящее, справедливо опасаясь спровоцировать неуместным замечанием новую вспышку гнева со стороны командира.

— Судя по всему, здесь производился какой-то химический опыт, — Сорел с интересом заглянул под стол.

Там, свернувшись в клубок, и нежно прижав к себе Леину книгу, крепко спал Серёгин. Он даже не пошевелился!..

Джон обвёл помещение яростным взглядом. Для полного соответствия ему ужасно не хватает кнута и револьвера, меланхолично подумал Сорел, разглядывая рисунок плит на потолке. Полковник явно был в растерянности — с одной стороны, он не мог спустить подобное дело на тормозах, с другой — совершенно не имел склонности к кровавым расправам над подчинёнными, как, впрочем, и педагогического опыта, который позволил бы ему разрулить эту ситуацию с наименьшими потерями для всех присутствующих.

— Давайте спрячем всё это, пока сюда не заявились командиры других групп, — предложил Сорел самым мирным тоном, на который только в принципе был способен. — Казармы расположены рядом, и с минуты на минуту здесь появятся ваши коллеги, жаждущие объяснений.

— И что я, по-вашему, с этим должен делать? — Джон схватил кастрюлю за ручки, ойкнул и выронил.

— Закопать в ближайшем подлеске, — мрачно сказал Сорел. — И желательно без свидетелей. Вопрос о наказании мы можем обсудить и в ракетоплане, когда за нами уже не будет гнаться толпа аборигенов, желающих расквитаться за этот дебош.

— Тем более что это была последняя кастрюля на базе, — угрюмо произнесла Эван, первой из присутствующих рискнув подать голос.

Джон прорычал что-то невнятное, обмотал руку полотенцем, схватил многострадальную кастрюлю и вышел вон.

Сорел с минуту сверлил глазами притихших курсантов, покачиваясь с пятки на носок, затем развернулся и отправился вслед за Литгоу, храня зловещее многозначительное молчание.

— Лея, твой муж — это что-то! — воскликнула Т'Ария по-вулкански. — Если бы не он, сидеть нам всем в карцере весь остаток недели!

— Рано радуетесь, — буркнула Лея, мрачно изучая ожог на правой руке. — Он вовсе не такой добрый, как вы думаете, просто перед русскими коллегами как-то неудобно получается, вот он и поспешил уничтожить следы преступления. А в карцере вы ещё насидитесь, можете не беспокоиться.

Последнее мрачное пророчество не оставило равнодушной даже крепко спящую Тиру.

— Что, уже пора вставать? — раздался позади Леи её сонный голос.