Читаем Лабиринт для Слепого полностью

– Двое мужчин и одна женщина? – уточнил Глеб Сиверов.

– Именно. Один из них – Малышев Игорь Антонович, а второй – Бычков-Бочкарев Андрей Андреевич, скульптор.

– А женщина?

– Женщина – небезызвестная Катушка.

– Что значит «катушка»? – пристально взглянул на полковника Глеб Сиверов.

– Это такая кличка: известная московская натурщица Катенька Сизова. Совсем молоденькая, всего лишь двадцать три года. Да и художники не старые: одному тридцать три, второму тридцать пять. В самом расцвете сил.

– Что говорят патологоанатомы?

– Передозировка, – спокойно сообщил Поливанов.

– Передозировка? – переспросил Глеб.

– Да. Но я полагаю, они просто не рассчитали.

– Что значит «не рассчитали»? – Глеб еще более пристально, уже почти не слушая музыку, взглянул на полковника.

– Это новый наркотик. Они с ним не сталкивались раньше. Хотя, может, и сталкивались. Но я все-таки думаю, они кололи его впервые – и такой вот плачевный результат.

– Да, – вздохнул Глеб, наполняя чашку черным густым кофе, – история невеселая.

– Нашли их в полуподвальном помещении – мастерской.

– Кто нашел?

– Участковый, – ответил Поливанов. – Дело в том, что Игорь Антонович Малышев, которому принадлежала эта мастерская, давным-давно за нее не платил.

И участковый решил разобраться. Дверь была заперта изнутри. Проникнуть внутрь участковому не удалось.

Почувствовав неладное, он позвал понятых, дверь вскрыли. Там оказались три трупа. Следов занятий сексом нет.

– Странно.., странно… – Глеб отпил кофе, потом встал и прошелся по мастерской.

– Что вам показалось странным, Глеб Петрович?

– Странно то, что мужчин двое, а женщина одна.

– Мне тоже это показалось странным. И я попросил сотрудников уголовного розыска проработать этот вариант.

– Удалось что-нибудь выяснить?

– Кое-что удалось: жильцы дома видели, как в мастерскую спускались две женщины в кожаных куртках.

Одна из них лежит там, а второй нет. И я думаю, если ее найти, то можно будет попытаться выяснить кой-какие подробности.

– Но этим уже, наверное, занимаются в МУРе?

– Нет, они этим не занимаются. То, что им нужно, известно – передозировка. А все остальное – как бы уже не их дело. Этим должны заниматься мы.

– Ваши люди занимаются?

– Да, в общем-то занимаются.

– Уже лучше, – заметил Глеб, вновь садясь напротив полковника. – Скажите, полковник, а мы с вами никогда не встречались раньше?

Поливанов вздрогнул, напрягся.

– Не знаю, вряд ли.

– Скажите, вы были в Афганистане?

Полковник опустил голову.

– Да, был.

– Ну, тогда мне все понятно. Дело в том, что именно там я вас и видел. Видел, конечно, мельком. К тому же очень давно. И вот эти дни я как-то все время размышлял, откуда я вас помню.

– А почему я не помню вас? – полковник привстал.

– Не знаю, – пожал плечами Глеб, решив не распространяться о тех перипетиях, которые сопутствовали его нелегкой судьбе.

Он не стал говорить о пластической операции, не стал объяснять, зачем она была произведена. Просто отмолчался.

– У меня не очень броская внешность, – скептически усмехнувшись, сказал Глеб, – да и не слишком я старался попадаться на глаза.

– Ясно, – кивнул Поливанов. – Значит, мы с вами старые знакомые.

– В общем-то, да, прошло уже немало лет.

Полковник взглянул в глаза Глебу и прочел строчку из стихотворения:

– Одних уж нет, а те далече…

– Именно так, – подтвердил Глеб Сиверов, делая музыку чуть громче.

– Вот еще кое-какие бумаги, посмотрите их, – полковник вытащил из блокнота сложенные вчетверо три странички. – Эту информацию мы получили от чиновников из ЦРУ. Здесь примерное количество и сумма за последнюю партию. Сведения, конечно, очень предположительные, но абсолютно ясно, что переправлять наркотики за океан маленькими партиями бессмысленно. И скорее всего, их вывозят партиями по сто килограммов.

– А вы пробовали отследить каналы, по которым наркотики поступают туда? – спросил Глеб Сиверов и сделал глоток кофе.

– Пробовали. Проверили все варианты, вернее, все нам известные.

– И что?

– Ни один из них не подходит.

– И что вы собираетесь предпринимать дальше?

– Будем искать, будем проверять производства, известные нам. Занимаясь этим делом, мы вышли на одну фармацевтическую фабрику в Прибалтике, где производили наркотики, упакованные как таблетки, а затем реализовывали их. Но это не те наркотики, которые ищем мы. Мы передали литовской полиции всю информацию. Они нас за это, конечно, поблагодарили, дали кое-какую информацию нам. То есть, мы обменялись любезностями. Они взяли директора завода, главного технолога, еще десятка полтора людей. А мы взяли здесь две группы, торговавшие украденными в западной Европе автомобилями. Причем, очень дорогими машинами.

– Приятный и полезный обмен.

– Да, все попутная рыба. А вот добраться до той, что мы ловим, не удается. В Москве этого наркотика – мы его называем «снег», вернее, так его назвали специалисты – не очень много. За все время мы нашли пятерых погибших от него и трех мелких торговцев, которые сказали, что сами купили этот наркотик у одного и того же поставщика. А когда мы хотели взять этого человека, он оказался мертвым – тоже от передозировки.