Читаем Лабиринт для Слепого полностью

– Вот если бы раньше, лет пятнадцать-двадцать назад, какая-нибудь тачка в столб вписалась… Машина всмятку, рассыпалась бы на части. А на бетонном столбе только царапина бы и осталась. А сейчас видишь, до чего ложились? Даже столбы ненадежные, даже столб машину остановить не может.

– Иные времена, – философски заметил Бычков-Бочкарев и, сунув руку в нагрудный карман, проверил, на месте ли деньги. Пальцы ощутили переломленные надвое три купюры. – Хозяин…" – он тронул за плечо водителя.

– Что? – глядя на габаритные огни иномарки, пробормотал тот.

– А тебе не кажется, что машины стали делать крепче?

– Разве сейчас машины могут быть крепче, чем те, старые? – и водитель пустился в долгие и подробные рассуждения о том, какие раньше делали машины. – …вот у меня была «победа», так это, я скажу тебе – машина. Не ровня нынешним. Там же железо на кузове с палец толщиной. Да и все остальное сделано из металла. А это разве машины? Сплошной пластик, – и водитель зло постучал кулаком по приборной панели. – Сплошная пластмасса. Разве она может выдержать настоящий удар? Она согнется и развалится. А вот я на своей «победе» однажды ехал, правда, с перепоя, возвращался из Тулы в Москву. Ехал с племянником. Была осень, год шестьдесят второй или шестьдесят третий…

Да, ноябрь месяц, как раз после парада. Я племяннику говорю: ты сиди и не спи, разговаривай со мной о чем-нибудь. А ему лет одиннадцать. Поначалу он и вправду со мной разговаривал, задавал всякие глупые вопросы, а потом перестал, задремал. Задремал он, задремал и я.

И очнулись мы только после того, как оказались в кювете. А кювет – это нечто! Метра три с половиной, – и, который раз оторвав руки от руля, водитель изобразил, какой огромный был кювет. – И представляешь, ни синяка, ни царапины! Племянник даже испугаться не успел. А на моей «победе» тоже ни единой царапины. Правда, крыша чуть-чуть продавилась. А кувыркнулись мы три или четыре раза. Вот какие были раньше машины – не ровня этим нынешним «жигулям»!

Бычков-Бочкарев вздохнул.

– Вот к тому дому, – показал он на серое здание с гранитным цоколем.

Водитель сбросил скорость и хотел заехать во двор.

– Не надо, жди меня здесь. Я мигом, туда и назад.

– Что ж, подожду, – сговорчивый хозяин «жигулей» вытащил из пачки папиросу.

Бычков-Бочкарев выбрался из машины и направился во двор.

Минут через пятнадцать он вернулся. На его лице была растерянность.

– Что, дома не оказалось хозяина? – когда Андрей уселся на заднее сиденье, осведомился водитель.

– Да нет, дома, сука эдакая!

– А что такое?

– Да ну его… – с досадой махнул рукой Бычков-Бочкарев. – Сквалыга чертов, никогда не уступит! Ни доллара, ни цента.

– Покупал что-нибудь?

– Да, покупал.

– И что, не сторговались?

– Да сторговались… Поехали быстрее, меня уже заждались.

– Туда же, где я тебя подхватил? – уточнил водитель, лихо разворачиваясь прямо на проезжей части.

– Эй, осторожнее, а то угодим в реку.

– Не бойся, мужик, со мной ты никуда не угодишь.

Я же тебе говорил, что я умру в своей постели.

– А где умру я, не знаешь?

– А ты умрешь в чужой постели.

Бычков-Бочкарев расхохотался, показывая желтые от табака, но крепкие зубы.

– Как это, в чужой?

– Ну, не знаю, – пожал худыми плечами низкорослый водитель, вжимаясь в сиденье – так, словно ожидал увесистой оплеухи.

– Можешь толком объяснить? – подался вперед, навалясь на сиденье, Андрей.

– Да что тут объяснять? Может, у бабы какой заночуешь – там и помрешь, а может, и еще где. Но точно знаю – не в своей постели ты умрешь.

– А откуда ты это знаешь?

Мужчина вновь пожал плечами.

– Знаю и все. Мне словно бы нашептывает кто-то внутри.

– ,Ну, ты даешь! Тебе бы в милиции работать или на таможне.

– Да, наркотики я мог бы искать не хуже какого-нибудь спаниеля.

Услышав о наркотиках, Бычков-Бочкарев вздрогнул и откинулся на спинку сиденья.

– Ладно, ладно, хватит этих глупых разговоров.

– Да ничего они не глупые. Разговоры как разговоры…

В мастерской уже все было убрано, расставлено по местам. Стол сиял чистотой, его явно даже протерли тряпкой. Девицы сидели на топчане, курили, закинув ногу на ногу.

А Игорь Малышев корчился в полуразвалившемся кресле. Ему было не по себе, болела каждая клеточка организма. Хотелось как можно скорее уколоться и забыться.

– Ну, где же эта сука? Где же этот Бычков-Бочкарев? – побелевшими губами прошептал Игорь Малышев и взглянул на Катеньку Сизову, как будто она знала, где скульптор Та развела руками, стряхнула пепел прямо на пол.

– Может, заехал куда, а может, еще чего…

– Что?! Что может быть? Уже целый час как уехал.

Взял у меня почти все деньги – и с концами.

– Вернется, – сказала Тамара, – куда ему деваться? Без нас он как без рук.

– Да на хрен мы ему нужны! – взорвался Игорь и зло выругался. Все его тело дрожало, пальцы не находили места.

Вдруг резко зазвонил телефон.

– Возьмите трубку, – не вставая с кресла, крикнул Игорь.

Тамара Колотова сидела к телефону ближе всех. Она и сняла трубку.

– Алло! – не своим, каким-то дурашливым голосом произнесла девушка.

– Эй, это ты? – пробасил в ответ Бычков-Бочкарев.

– Я, а то кто же? Мы тебя уже заждались.