Читаем Квадрат 2543 полностью

Мрачное, полное боли, человеческих страданий и страстей средневековье появлялось и жило своей жизнью, будто бы ненавязчиво и естественно. Часто виделось некое столпотворение испуганных и любопытных одновременно, по внешнему виду крестьян, среди тёмной массы которых ярким пятном выделялась женщина одетая в белое исподнее платье с непокрытой головой. Её куда-то толкали пугливо, но агрессивно. Ещё являлись картины более позднего времени, по ощущениям — начало сороковых годов двадцатого века. Людей там не было, а были каменные сооружения, похожие на гигантские печи. Тяжёлые чугунные приоткрытые двери печей и остывший недогоревший уголь в них сами по себе опасности, казалось, не представляли, но серые, очевидно заботливо ухоженные, просторные помещения без признаков какого-либо беспорядка излучали зловеще.

Ольга Викторовна чётко понимала неслучайность выплывающих будто из бездны сюжетов, но мысль о своей причастности к ним застревала в сомнениях и неуверенности, не находя своего логического завершения, понимания.

Анализировать мрак было неприятно, и женщине, не мудрой ещё и не опытной, удавалось переключиться на светлую, ясную современность, привнося с собой в неё, однако, осадок недодуманного с привкусом давящего, похожего на трусость состояния.

Среди по большей части бесплодных пока размышлений регулярно наведывались идеи о Всевидящих и Всезнающих мудрецах, наблюдающих земную жизнь из невидимого обычному человеку мира. Олечке казалось порой, что её выращивают, как овощ в теплице, хотя это никак не вязалось с её приступами сопричастности возрастом к Вечности. Рой противоречивых соображений выбрасывал на поверхность уверенность в существующих подсказках Высших, которые только нужно уметь рассмотреть. Одним из закодированных по её мнению знаков, которым пытаются акцентировать внимание прибывающих на Земле, были имена, дающиеся от рождения родителями, вроде бы самостоятельно принявшими решение о наречении младенца. Помимо того, что все Вани, Пети, Оли и так далее, были все чем-то объединены, кроме написания и звучания имени, для конкретного индивидуума люди с какой-либо зашифрованной одной информацией, как символом, в собственном названии магически притягивают в жизнь некое подобие, аналогию чему-то очень личному. Так в её жизнь подруги Иры привносили неорганизованность, Тани предательство, Кати нечто новое, почти революционное событийно, Юли умели удивлять положительными переменами в характере, а Лены пытались подмять ситуацию под себя. Все Светы почему-то оказывались в итоге взаимоотношений обиженными и удалялись в претензиях. С массой других имён отношения протестировать не удавалось из-за отсутствия нужного количества статистических данных, но и того, что было проанализировано, вполне хватило для чёткого вывода: если человек представляется конкретным именем, то он обозначает интимный оттенок ваших с ним взаимоотношений.

Муж Иван был на жизненном пути единственным человеком с этим именем, и мужчиной единственным тоже. Вспомнилось, что по его наблюдениям годовалой давности, к которым тогда не удалось отнестись с должным вниманием и уважением, все Юры были «чудными, с заскоками», а Александры приносили в жизнь возможность зарабатывать деньги. С опасением, насторожившись, Ольга Викторовна допускала себя в размышления о символизме собственного имени и о протестах сына относительно названия «Миша».

* * *

Из начинающего задыхаться от горящих торфяников леса группами и по одиночке выходили грибники, уставшие от жары и задымлённости. Мишка делал вид, что играет в песке, горкой насыпанном на участке у самых ворот, искусно вводя в заблуждение бабушку, которая, посматривая на него из окна дома, испытывала удовлетворение от рода занятости внука, нормального по её мнению для ребёнка. В действительности же мальчика занимали устало идущие по дороге мимо садовых домиков люди с почти пустыми корзинами. Точнее, сквозь железные прутья ограды Мишка пристрастно наблюдал за стариками, успевая при этом мешать сухой, горячий песок отработанными движениями мастера хлебопёка. Вот бодро, глядя прямо перед собой, прошествовал высокий и худой бородач в кедах и клетчатой рубахе. Под густой тёмной растительностью, закрывающей почти всё лицо, разглядеть красоту или её отсутствие было затруднительно. Сила движений и уверенное целеустремлённое состояние носителя бороды и лёгкой обуви говорили наблюдателю о наличии относительного, по крайней мере, здоровья у человека, и потому особого интереса не вызывали.