Неподдельная любознательность новой знакомой подкупила уважающую революционные перевороты устроительницу новой жизни своего мира. Красивая, кареглазая, безупречно, со вкусом одетая, нежно относящаяся к украшениям и мелочам всякого рода, Сау была похожа на Рубину и внешне, и по сути своей. Женщины почувствовали симпатию друг к другу и присели за пустой обеденный стол, стоящий под открытым небом, для обстоятельной беседы. Рядом тихонько пристроились Сусанины.

Глава 16

— Тебе не кажется странным, что наиболее требовательны мы именно к ближним? Почему простить глупость проще чужому? Почему ты готов родного человека ненавидеть за его раздражительность, подхватывая эту раздражительность, заражаясь ей, испытывая неудовлетворённость от себя, от него, от всей вселенной. Почему мелочи являются такими значительными? Почему при благополучии внешнем, логическом, внутри интуитивно ты несчастен?

Ольга Викторовна, дочь своих умных родителей, закончившая и школу, и ВУЗ с отличием, приобрела под бдительным оком матери в детстве привычку использовать свой мозг на полную мощность, перегревая его в изысканиях до головной боли. Получив возможность после рождения Мишки не работать некоторое время на государство за очень смешные деньги, которые предлагали инженерии, она с великим облегчением возложила на плечи мужа и отца обязанности по содержанию семьи и стала с тем же усердием, как и ранее, загружать свой мозг в новом для него направлении. Механически, без особого вдохновения выполняя обязанности домохозяйки, она размышляла о вечном.

До обвала информации о строении вселенной в массы оставалось лет десять-пятнадцать. И она, несознательно, тычась в темноте неведения во всех направлениях, ища путь к своему свету, с массой подобных себе, мучительно неравнодушных, создавала желанием знать напряжённость, которая притянет потом захватывающий всё, переворачивающий реальность, поток.

Пока, ощущая себя недостойной и одновременно чувствуя протест этой недостойности, не смиряясь с подсказками совести, Олечка насиловала собственные душу и мозг, пытаясь задействовать в этом процессе Лауру Сергеевну:

— Мама, я чувствую себя старой и мудрой, вечной. И при этом мне плохо. Я как будто несостоятельна в чём-то. Постоянная неудовлетворённость от всего. Радует только Мишка.

— Ну, ты даёшь! Мишка-то как раз, по-моему, самая большая проблема! Его воспитывать надо, заниматься им! Растёт нелюдим, ни с кем не общается, никто ему не нужен! А всё остальное? Если ты мужем довольна, так просто прекрасно! Одета, обута, сыта, муж, ребёнок, родители под боком. Что тебе ещё надо-то? Ты дурь-то из головы выброси! От безделья у тебя это. Работать тебе надо идти. Лето закончится, отправь Мишку в сад, а сама иди работай! Мальчику надо с ровесниками общаться, учиться коммуникабельности, а тебе переключиться с кастрюль на человеческое общение в хорошем коллективе.

— Да. Наверно.

На несколько дней удавалось погрузиться в заботы с головой, но сны и неуправляемые состояния, как магнит снова тянули в сторону детального разбора существующей реальности: «Господи! Почему же, если всё так хорошо, мне так плохо? Что за необоснованная депрессия? Я больна психически что ли? Может, права мама, и надо выбираться из дома в люди? Почему я в этом не уверена?»

Любовь к близким легко сменялась раздражением, потом переходила в обожание и опять приближалась к тому, что больше походило на ненависть. Наблюдая за метаниями собственной души, Олечка научилась отслеживать причинно-следственную связь своих состояний и мелких событий бытового характера. Это вдохновило и на время отодвинуло неудовлетворённость собой. Однако всплеск радости по поводу осознанной победы разума сменился ещё большей печалью от понимания собственной несвободы, связанности внезапными эмоциями и чувствами. Знать, что жизнь строится тобой — не значит уметь это делать.

Склонность к самопогружению, чистый воздух, спокойный ритм жизни и преимущественно растительная пища, которую Ольга предпочитала с детства вопреки наставлениям родителей о физической силе, которая у человека, якобы, от животных белков, дали в совокупности интересный результат. Порой, спонтанное спокойствие, являясь передышкой перед прыжком в себя, неожиданно углубляло реальность, проявляя скрытые слои. Как киноплёнка, перед закрытыми глазами в моменты расслабленного отдыха прокручивались неожиданные картины; перед открытыми — случались видения, накладывающиеся собой на привычные объекты. Частыми стали неприятные сюжеты в немом кино, которое регулярно являлось незваным перед сном.