Ольга Ивановна видела неосознанные проявления героизма эфирной материи, начинающей восхождение к высоким формам в своей эволюции, и из уважения к такому порыву простейшей, но важнейшей для продолжения жизни, энергии, пропускала её и в себя. Рядом, жадничая и торопясь, больше отталкивая, нежели притягивая, в спешке и растерянности от отсутствия навыков, охотились за светло-голубыми комьями элементали. За пару часов баба Оля приобрела достаточное количество дополнительной энергии, чтобы видеть реальность в более оптимистичном преломлении. Она почуяла веяние обновления, некое прогрессивное движение, которое пока не достигло должной высоты в своем проявлении и пользовалось разрушением, как инструментом перемен.

Среди суетливых висельников и беглых каторжан, нашедших пристанище в Святых местах, так же оказались умельцы доить благоприятную ситуацию и запасаться трофеями огня.

В образовавшемся беспорядочном движении вдруг организовалась стабильность, вызванная появлением сильного, энергетичного, большого объекта, напоминающего формой цилиндр. Парализованные мощным управляющим потоком, структурированные и недоструктурированные, недобравшие силы, формы жизни, послушно замерли в тех местах и позах, в которых их застали врасплох. Возникшая наэлектризованность пространства дала бы дополнительную силу огню, но спасительная защита дымовой завесой держала ситуацию в относительном равновесии. Ольга Ивановна, не произносившая бранных слов лет сто пятьдесят, чертыхнулась, и беспомощно замерла, замурованная в уплотнившийся воздух.

Старший местности бессильно, пытаясь быть смиренным к пренеприятнейшей ситуации, размышлял: «Стервятники! Вовремя появились, как всегда. По чью душу теперь?»

Ослеплённый ярким светом и ужасом, Френсис-Александр-Фред приходил в себя ещё несколько минут после того, как обстановка в лесу относительно нормализовалась, то есть стала опять лишь удушливо дымной. Человека, с которым они вместе боялись друг друга до появления парализующих огней, видно не было. Трюха уныло нюхал землю, соображая, что предпринять дальше.

* * *

Обретающая в негодовании своём на несовершенство мужской половины человечества оттенок понимания высшего смысла бытия и свой конкретный смысл жизни, Виктория Глебовна становилась моложе и красивее. Гнев праведный выталкивал залежалые пласты её астрального содержания на высоту, где шанс быть замеченной хоть какими-нибудь Сильными значительно увеличивался. Женщина полыхала хорошо сориентированной агрессивностью. Направленное послание Гусику и всем мужчинам планеты можно свернуть в короткую формулу: «Пора бы поумнеть!» Надо сказать, что способные к восприятию люди обоих полов успешно пользовали и пользуют эту установку, даже не подозревая степень подпитки её Викторией Глебовной. Сама донор для ментального развивающего вихря никогда не заметит плодов деятельности своей и себе подобных двигателей прогресса по причине крайней замусоренности ненужной информацией нетренированного мозга. Виктория Глебовна, решительно рассекая жаркий воздух своим ещё роскошным телом, приближалась к дому Виктора Владимировича. Развёрнутая претензия женщины к мужчине сводилась к следующим очевидным выводам: «Уйти, чтобы задать два вопроса, а пропасть на целый день, зацепившись языком за какую-нибудь ерунду, когда дома полно забот, может только ребёнок, или безответственный человек, коим и является мужик, по природе своей не обремененный тесными связями, ни с женщиной, ни с детьми её от него же».

Когда Кемеровы удивлённо доказывали отсутствие любого контакта с Игорем Петровичем в период последних двух дней, спектр и амплитуда агрессивных излучений сначала сильно увеличились, а потом резко спали, обнажив Виктории Глебовне её сильнейший страх за собственное будущее. Неопровержимые доказательства бесследного исчезновения человека среди белого дня подкреплялись подсказками того, что у людей с управляемой психикой называется обычно интуицией.

Неожиданно ставшая одинокой, женщина разумно решила обратиться в соответствующие органы. В ближайшем отделении милиции, куда довезли сердобольные Кемеровы подругу главбуха, уже писала заявление о пропаже дочери, Софьи, деревенская соседка Евдокии, Мария Петровна.

* * *

Поздним вечером, почти ночью, за чаем, слушая рассказы родителей о пропадающих в окрестностях людях, Ольга Викторовна ощутила странный душевный подъём, явно спровоцированный этой информацией. Печальная тема активизировала некие глубинные процессы в тех сферах, которые Мудрыми называются уже не душой, а высшим Духом. Перед самым отходом ко сну, Лаура Сергеевна вдруг вспомнила и сказала мужу просто так, вроде бы не к чему: «Скоро 19-е августа. Праздник Великий — Преображение Господне».

Глава 17