Читаем Кутузов полностью

Кутузов, назначенный главнокомандующим всеми российскими армиями, естественно, запросил от Чичагова сведений о местонахождении его армии, приказав сблизиться с главными силами. «Вы легко ныне усмотреть изволите, что невозможно ныне думать об отдаленных каких-либо диверсиях»¹⁶², — иронично намекал Светлейший на план «адриатической» экспедиции Чичагова, где предлагалось нанести «отвлекающий» удар, высадив десант в Италии. На приказ Кутузова Чичагов высокомерно не ответил. За день до Бородина Светлейший получил предписание императора, запрещающее перемещать армию Чичагова. Через неделю после оставления Москвы главнокомандующий, которому было уже не до шуток и претензий Чичагова, отдал ему очередной приказ: «Идти к Могилеву, на Смоленскую дорогу и далее к помянутой линии, как для сближения с здешними армиями, так и для угрожения неприятельского тыла и пресечения всякого сообщения его»¹⁶³. Кутузов отдавал соответствующие распоряжения всем российским армиям, разбросанным на обширной территории пока без всякой связи друг с другом. «Скоро все наши армии, то есть Тормасов, Чичагов, Витгенштейн и еще другие станут действовать к одной цели, и Наполеон долго в Москве не пробудет», — уверенно успокаивал полководец родственников в письме от 27 сентября¹⁶⁴. Однако вскоре к нему в штаб явился адъютант императора полковник А. И. Чернышев с рескриптом «о новых военных предположениях», датированным 12 сентября, то есть отправленным еще до того, как Александр I узнал об оставлении Москвы неприятелю. В плане, привезенном из Петербурга, впервые была высказана идея окружения неприятельских войск на Березине или на реке Уле: с севера должен был нанести удар корпус Витгенштейна, с юга — армия Чичагова, в то время как главные силы под командованием Кутузова будут «гнать» французов с востока на запад. С точки зрения кабинетного стратега, каким являлся Александр I, план был безусловно хорош. Для Кутузова план, существовавший на бумаге, разительно отличался от того, что происходило в действительности. Обратить в бегство войска Наполеона и преследовать их до соединения с войсками Витгенштейна и Чичагова было в тот момент довольно сложно. Кутузов рассчитывал на содействие этих армий для освобождения Москвы. На необходимости их поддержки он писал в ответе государю от 22 сентября, настаивая, чтобы Чичагов «сколь можно скорее приблизился к окрестностям Могилева»¹⁶⁵. Император ничего не ответил Кутузову, молчал, уверенный в высочайшей поддержке, и Чичагов. Реальность, окружавшая Кутузова: Наполеон в Москве, отсутствие точных сведений о Чичагове и Витгенштейне, нежелание Александра I обсуждать с ним какие-либо перспективы военных действий — все это позволяло в тот момент фельдмаршалу вообще не думать о плане, некстати присланном из Петербурга. Насколько серьезным было в тот момент отношение к полученному рескрипту, явствует из рассказа А. А. Щербинина: «В <…> инструкции в подробности упоминалось о предназначенном графу Витгенштейну в подкрепление Чичагову движении на левый фланг отступающего неприятеля. <…> Подлинная инструкция предназначалась Чичагову, а копия графу Витгенштейну. Брозин, начальник канцелярии нашей, сам запечатал обе бумаги, сделал надписи на пакетах и отправил курьеров. Когда Главная квартира пришла в Вильну, Витгенштейн, знавший Брозина лично и хорошо к нему расположенный, показал ему инструкцию, которую граф получил из Леташевки. Это была подлинная на имя Чичагова, следственно, к сему последнему попала копия»¹⁶⁶.