Читаем Кутузов полностью

Последним крупным столкновением враждующих армий явилось сражение на реке Березине. Современники долго потом удивлялись, как случилось, что остаткам французских войск, оказавшихся в кольце трех русских армий, удалось избежать окружения и полного разгрома. Поэт и партизан Денис Давыдов рассуждал так: «Армии, которым надлежало соединиться на Березине для совокупной атаки, были весьма разобщены и притом они не были, по-видимому, расположены оказать деятельное содействие одна другой, вследствие неприязни и зависти, существовавшей между военачальниками; Витгенштейн не хотел подчиниться Чичагову, которого, в свою очередь, ненавидел Кутузов <…>»¹⁵⁸. На наш взгляд, исход этой военной операции можно было предугадать заранее, Д. В. Давыдов не назвал имени еще одного действующего лица, полноправно несшего ответственность за весь ход военных действий в 1812 году. Речь идет конечно же об императоре Александре I, который постоянно искал и находил «новых людей». К их числу принадлежал адмирал П. В. Чичагов, в лице которого царь встретил своего единомышленника, обеспечив ему быстрое продвижение по службе. Заметим, что Чичагов был откровенным «западником». Один из офицеров флота, встречавшийся с ним в кабинете Морского министерства, так характеризовал его: «<…> Будучи прямого характера, он был удивительно свободен и как ни один из других Министров прост в обращении и разговорах с Государем и царской фамилией. Зная свое преимущество над знатными придворными льстецами как по наукам, образованию, так и по прямоте и твердости характера, Чичагов обращался с ними с большим невниманием, а с иными даже с пренебрежением, за что был, конечно, ненавидим почти всем придворным миром»¹⁵⁹. Этот симпатичный и вызывающий сочувствие образ почти полностью перечеркивается свидетельствами более опытных соратников. Генерал А. Ф. Ланжерон был к нему особенно беспощаден: «Голова его ежеминутно изобретала новые проекты, и проекты эти, обыкновенно вздорные и неприменимые, надо было приводить в исполнение сию же минуту. <…> Он не имел ни одной правильной идеи и чрезмерное самолюбие не позволяло ему ни слушать, ни принимать советов <…>»¹⁶⁰. Мнение Ланжерона, который подчас бывал чрезмерно пристрастен в своих суждениях, красноречиво подтвердили генералы Ламберт, Щербатов, Красовский — участники сражения при Березине. Но Александр I благоволил к Чичагову и, по-видимому, как с ним это случалось неоднократно, сильно переоценивал его способности, в особенности, там, где речь шла о сравнении скромных дарований адмирала и Кутузова. По этой причине между обоими военачальниками уже возник скрытый конфликт в период подписания Бухарестского мирного договора, лавры которого государь решил отобрать у Кутузова, передав своему ставленнику. Но Кутузов был не прост, и Чичагову не удалось сыграть в глазах общества роль миротворца. Некоторые современники полагали, что на Березине «старик жестоко мстил Чичагову», но это мнение можно было бы считать справедливым, если бы адмиралу удалось отобрать у старого полководца хотя бы часть его славы. Потерпевшей стороной в тех условиях оказался сам Чичагов. Михаил Илларионович давно убедился в том, что он не в состоянии завоевать доверие и расположение императора, но посмеяться над незадачливым, но самонадеянным соперником ему не составило труда. При подобных обстоятельствах Александру I не следовало допускать, чтобы пути этих людей пересекались в дальнейшем. Однако менее чем через полгода император вновь создал подобную ситуацию с теми же действующими лицами. Дело было не только в характере Чичагова; после начала боевых действий в 1812 году генерал Г. Армфельд заметил государственному секретарю А. С. Шишкову: «Какая странная мысль — доверить сухопутную армию адмиралу?»¹⁶¹