Читаем Курляндский полностью

Театр и кино надо было посещать вечером, а к вечеру он уставал и мог заснуть во время спектакля или сеанса. В кино он точно не заснул на фильме «Девять дней одного года», про остальные фильмы нельзя сказать наверняка.

Однажды, когда он с женой и со своим другом Сисневым Василием Андреевичем и его женой Зинаидой Михайловной пришли в театр, Нина Федоровна, зная слабость своего мужа предусмотрительно села с Сисневым, а Зинаида Михайловна в другом ряду с Курляндским.

В антракте, изумленная Зинаида Михайловна говорила:

— Вениамин Юрьевич проспал почти все действие!

Василий Андреевич Сиснев работал в Комитете народного контроля (была тогда такая высокая организация), ведал вопросами культуры и здравоохранения. Оба они — Сиснев и Курляндский — были люди увлеченные и легко могли превратить праздничный обед или ужин в обсуждение насущных медицинских проблем.

И все-таки хобби у него было. Курляндский любил Волгу. Каждое лето он с женой садился на теплоход, и они плыли всегда по одному и тому же упоительному маршруту: Москва — Астрахань — Москва. С наслаждением, с приключениями и всегда обязательно с друзьями. Вениамин Юрьевич так и «доставал» (именно доставал «по блату», было тогда такое очень значащее выражение) билеты для себя и для кого-нибудь из своих друзей. С Курляндскими плавали в разные годы и его соратница и друг Анна Александровна Нечаева с мужем, и семья его друга Юлия Вениаминовича Аксельрода, и профессор Д. М. Пресняков с семьей и другие.

Он любил Волгу. Теплоход шел по просторной красавице реке, «шлюзовался» во множестве шлюзов, и все в восторге от грандиозности сооружения толпились на палубах; останавливался на маленьких пристанях, где загорелые мальчишки торговали вареными красными раками, доставая их из объемистых мешков. На пристанях с обязательными клумбами, пестрящими петуниями и благоухающим табаком, толпился красиво окающий народ, использующий теплоходы как самый удобный транспорт, связывающий волжские города. Он любил все, что несла навстречу Волга, вплоть до одних и тех же экскурсий, по одним и тем же милым сердцу местам. Не менее всего этого он любил сидеть в своем люксе за письменным столом у открытого окна, за которым проплывали волжские пейчажи, гуляли по палубе пассажиры и…работать над очередной книгой. Он очень любил Волгу.

В 1968 году на заседании правления Дагестанского научно-медицинского общества стоматологов. Ученого совета института усовершенствования врачей постановили: «Выдвинуть заведующего кафедрой ортопедической стоматологии д.м.н., профессора В. Ю. Курляндского в члены-корреспонденты АМН СССР по специальности «стоматология». Но этому не суждено было осуществиться.

В советской действительности научные звания и руководящие должности в научных учреждениях раздавались преимущественно в соответствии с анкетными данными и послужными списками, а не по научным заслугам. Поэтому неудивительно, что, когда профессор Курляндский пришел в соответствующую организацию к соответствующему чиновнику с двумя портфелями своих монографий, тот ему сказал:

— Вениамин Юрьевич, мы прекрасно знаем вас как ученого, но подавать на конкурс бесполезно. Место спущено из президиума Академии специально под фамилию.

— Но у него же нет науки!

— В данном случае это не имеет никакого значения.

Вот примерно такой разговор передал Курляндский позже.

13 октября 1969 года профессору В. Ю. Курляндскому было присвоено звание «Заслуженный деятель науки РСФСР».

Начало 70-х годов было отмечено радикальным поворотом в сторону реальной «разрядки» напряженности между Востоком и Западом. Вениамин Юрьевич получил возможность выезжать за рубеж на научные конференции, а то и просто на отдых; он посетил Польшу, Чехословакию, Болгарию, Венгрию, Францию, ГДР.

Как-то, вернувшись из-за границы с международного] съезда стоматологов, он сказал, что чувствовал себя там \ неловко и в достаточной степени ущемленным: профессора из Франции, Америки, Швейцарии устраивали товарищеские ужины, коктейли для коллег, а он был не в состоянии ответить тем же. Советским гражданам разрешали вывезти очень ограниченную сумму, денег хватало, пожалуй, только на сигареты и мелкие сувениры.

Иная история связана со съездом стоматологов в Америке. Курляндскому в отличие от других прислали персональное приглашение, но оказалось, что командировать могут только несколько человек. Поехали, естественно, чиновники из Министерства. Курляндскому предложили: если захочет, то за свой счет. Он обиделся и отказался.

Когда со съезда вернулись стоматологи, они рассказывали, что делегаты и американцы разыскивали в советской делегации Курляндского. Им называли фамилии приехавших. Они говорили: «Этого? — Не знаем! И этого незнаем! Курляндского знаем».

Часто на различных официальных встречах, приемах он слышал много приятного, например, что в Аргентине распространены машинописные переводы некоторых его книг. Ему не раз говорили: «Профессор, если бы вы издали ваши книги у нас, вы были бы миллионером!»