Опустошенная и потрясенная, я задремала. Уже стемнело, когда меня разбудил скрип тормозов. Теперь мы тихо-тихо ехали прямо по пригороду, здесь, должно быть, проживали сотни человек. Слева я смогла различить огни порта Квебек, а впереди виднелся вокзал.

Я никогда не видела ничего подобного. Цилиндрическими башнями с островерхими шапочками из потускневшей меди здание напоминало средневековый замок, каким его описывали книги, – те самые, что я когда-то читала в палатке своим детям. Вдали виднелся скалистый мыс, на вершине которого плясали городские огни. Поезд въехал внутрь величественного крытого помещения, и мы оказались в огромной галерее, где он остановился.

«Конечная станция. Все на выход!» – выкрикнул служащий в кепке и двубортном костюме с золотыми форменными пуговицами.

Все пассажиры разом поднялись и принялись собирать вещи. Я терпеливо дожидалась, пока вагоны опустеют. Взяла мешок и тоже вышла.

Холлом вокзала служил монументальный зал, где сводчатый черепичный потолок, казалось, поддерживали высокие кирпичные стены. Мраморный пол украшали прекрасные мозаики. Я рухнула без сил на деревянную скамейку. Поела немножко вяленого мяса и стала ждать рассвета.

Начальник

Меня разбудили лучи, проникавшие сквозь большие застекленные окна. Зал купался в ярком утреннем солнечном свете. Я собралась в дорогу.

Вокзал располагался напротив величавого скалистого мыса. Я пошла вверх по обрывистому склону, проходившему мимо госпиталя, почти такого же крупного, как в Робервале, который выводил на оживленную улицу.

Грузовики разгружали товары, которые привезли для продажи в многочисленных лавках. Я вошла в небольшой ресторанчик. Внутри он походил на вырубленный в скале грот. Я присела у окна. Официантка, энергичная женщина лет пятидесяти, долго и пристально рассматривала меня, явно пытаясь понять, зачем сюда принесло эту старуху-индианку. Я заказала поджаренных хлебцев и чаю, который выпила маленькими глотками. Закрыв глаза, я почти могла представить, что нахожусь у себя дома. Чай всегда действовал на меня успокаивающе.

Я попросила официантку показать, куда мне идти дальше. Следуя ее советам, я направилась на запад, мимо вереницы прелестных каменных домиков. Пройдя крепостные стены, я увидела слева Парламент – громадное сооружение в центре большой площади. У входа стояла скульптура, изображавшая индейца – он был в странном костюме, какого я отродясь не видывала.

Внутри мне помог один из служащих, и я быстро нашла то, что искала. Дверь была открыта, и я направилась к женщине, сидевшей за столом. Она была в розовом костюме, со строгим лицом и короткой стрижкой. Тонкие губы и очки придавали ей сходство со школьной учительницей. Я несколько секунд постояла перед ней, прежде чем она соизволила поднять глаза и бросить на меня неприязненный взгляд.

– Чем могу вам помочь? – спросила она меня сухо.

– Я хочу видеть Мориса Дюплесси[12].

Женщина нахмурилась. Ей понадобилось время, чтобы придирчиво осмотреть меня всю, с головы до пят.

– Я не нашла никаких назначенных встреч в расписании премьер-министра, – сказала она, сделав вид, что листает большую тетрадку.

– Мне надо поговорить с ним. Это важно.

– Очень сожалею, мадам. Мсье Дюплесси очень занятой человек…

Я перебила ее.

– Послушайте, мадам. Я приехала сюда из Пуэнт-Блё, чтобы с ним поговорить. И я не сойду с этого места, пока этого не сделаю.

– В любом случае мсье Дюплесси сейчас нет на месте.

– Я его подожду.

Я удобно уселась в кресло в зале ожидания, взгромоздив мешок себе на колени.

– Как угодно, но предупреждаю, что вы зря теряете время.

Последнюю часть фразы она произнесла особенно настойчиво. Я поджала губы. Вынула один из привезенных с собой романов и погрузилась в чтение.

В приглушенной атмосфере приемной премьер-министра, где находятся исключительно посвященные в дело работники, мало что происходит. Время от времени секретарша отвечает на телефонные звонки. Она печатает на машинке, готовит письма для отправки по почте, а мальчуган приходит их забрать.

Мне не привыкать ждать. Терпение – черта, необходимая охотнику. Но в семнадцать часов женщина собрала со стола все документы, поднялась и подошла ко мне.

– Мы закрываемся. Я ведь вам говорила. Мсье Дюплесси в отъезде.

Я встала, взяла свой мешок и вышла. Я чувствовала себя усталой. Прошла вдоль крепостных стен на юг и устроилась в уединенном уголочке прямо на травке. Расстелила шерстяное одеяло. Еда для перекуса у меня была с собой: вяленое мясо, черника и баннок. Потом заснула на лужайке. Спать под открытым небом – к этому мне тоже было не привыкать.

На следующее утро я снова пришла в Парламент ровно к девяти часам. Секретарша Мориса Дюплесси не поздоровалась со мной, когда я села в то же самое кресло в глубине. Я уткнулась головой в книгу. Какие-то люди все носили туда-сюда папки. Никто из них не был похож на Дюплесси.