Читаем Кукум полностью

Когда ударили первые морозы, я уже миновал озеро Плетипи. С этих мест реки текут на северо-запад. Я добрался до границ Нитассинана и собирался вступить на земли, где жили племена кри. Впервые в жизни я оказывался чужаком.

Когда наступила настоящая зима, я добрался до конца леса и конца того мира, который хорошо знал. Предо мной насколько хватало взгляда простиралась заснеженная долина Великого Севера. Посреди этой пустыни я поставил свою палатку. Умри я здесь – никто даже не узнал бы об этом. А случись мне выжить – стало быть, так решило Высшее Существо. Чувствуя, что путь мой окончен и силы на пределе, я всецело положился на него.

Мне едва хватало древесины – только чтобы обогреться и немного поесть. Иногда неистовствовавшие снежные бури заставляли меня укрываться в палатке по многу дней. Я был наедине с бураном и, вслушиваясь в яростный вой ветров, молился о своем спасении и сохранности пожитков.

Постепенно стирались и время, и пространство. По мере того как меня покидали силы, постепенно немели и все мои чувства. Я был готов смириться со своей судьбой.

Однажды утром, таким морозным, что снег покрылся тонкой зернистой пеленой мерзлоты, почва под ногами вдруг раскололась. Глухой рев все приближался, становясь все громче и ближе, и мою палатку носило как листок на ветру. Я схватил ружье и выскочил. Сияющий свет ослепил меня, и тут мало-помалу я различил – передо мной, заходя за самый горизонт, простирался лес, он словно сдвинулся и пошел.

Дедушка мой рассказывал мне про Атука, властелина Северной долины. Но никогда еще мне не приходилось видеть ни такого громадного стада, ни вообще столько живых существ вместе. Атук проносился мимо меня в облике полярного холода арктической зимы. Звери лесные жались друг к другу, и я видел, как они пробегают мимо меня. Один старый самец встал в стороне. Я прицелился и выстрелил из карабина. Атук остался лежать, пока толпа его собратьев убегала все дальше и дальше. Я вознес ему благодарность за то, что он выбрал этот путь, чтобы я мог выжить. Теперь мне хватит мяса, чтобы дотянуть до весны. Атук спас мне жизнь.

Прошло много дней, и вот ветер стал не таким пронизывающим, а кругом немного потеплело. Я решил идти, прежде чем снег станет слишком рыхлым для моих снегоступов. Нашел свое каноэ там, где его оставил, и разбил палатку рядом с рекой. Теперь оставалось дожидаться оттепели.

Когда льды унесло течением, я, вместо того чтобы снова спускаться к Пессамиту, двинулся вдоль берегов небольшой речушки, которая текла на запад. Перейдя озеро, я увидел вдали глыбу, какую раньше не мог даже вообразить. Среди отдаленных, одиноко стоявших гор прямо в небеса упирался гранитный исполин. Я дошел до него и стал карабкаться по нему вверх. Чем выше я поднимался, тем меньше становилось растительности. Вскоре я уже шел по голым камням, которым все равно – что ветер, что мороз или солнце. С затылка стекал пот, а кожу лица я обморозил. Несмотря на боль, с каждым шагом, приближавшим меня к вершине, в моей душе росло умиротворение. Я больше не страдал от усталости, от голода, от колючих ветров. В этой голой каменной горе таилась какая-то магия, и она проникала в того, кто имел дерзость приблизиться к ней.

Взойдя на вершину, я увидел весь Нитассинан лежащим у моих ног. Один между небом и землей, я смотрел туда, откуда явился и куда пойду теперь. Когда я наконец разбил палатку, уже наступила ночь. Я лег и растянулся на ложе, слушая, как свистит ветер на вершине священной горы. Утром я поразмыслил над своими планами. Несколько рек берут исток в горах Отиш. Другие текут на запад и в края, где живут кри и инуиты. А есть такие, что спускаются к югу, к землям инну.

Я выбрал маленькую речушку, чьи прозрачные воды спускались на северо-запад. Вскоре я снова греб по водам среди густого леса, следуя по пути, который змеился меж величественных горных пиков.

Когда погода стала теплей, в изобилии появилась и дичь, и мне уже не нужно было торопиться. На берегах большого озера я встретил старика с женой, они зимовали в этих местах. Это были первые люди, которых я увидел с прошлой осени. И они тоже весьма удивились, увидев охотника, пришедшего с Севера. Мужчина спросил меня, откуда я явился.

– Я иду из Пессамита, но давно оставил родные земли. И скажу вам честно – даже не представляю, где я сейчас.

Старик несколько мгновений благодушно изучал меня.

– И там, наверху, ты перезимовал?

– Да. Я видел долину и громадное стадо карибу. И еще голые вершины гор.

– Повезло тебе, что ты не остался там… Совсем один в таких краях, да еще в твои годы… Не очень-то осмотрительно. Зима не знает жалости.

Его старуха наблюдала за нами издалека. Старый охотник, видя, как я осунулся и исхудал, проникся ко мне состраданием.

– Я тут вчера убил лесного карибу. Нынешней весной их много в здешних лесах. Это удача. Поешь с нами.

Я поблагодарил его за гостеприимство.