Читаем Куда летит "Эскорт" (СИ) полностью

Сестра помолчала и подтвердила: — Ты прав. Помощник — это хорошо. Плохо, что он всё время рассказывает отцу про горы и снег. Отец устал, Стефан. От работы, от жары… Он хотел передать тебе дело сразу после колледжа. Мы не знали, что ты надумаешь идти в армию.

— Вот те раз! Я твержу об этом с детства, а они не знали!

Надин усмехнулась: — Все пацаны мечтают стать пожарниками и космонавтами.

— Да, но я же серьёзно!

— Теперь мы знаем, что ты серьёзно, — примирительно улыбнулась сестра. Они никогда не ссорились. Степан посмотрел на неё со всей нежностью, накопившейся за время их разлуки. У каждого человека есть в жизни лучший друг. У него была лучшая подруга.

— Не волнуйся, — сказала она, — я стариков не брошу. Мне предложили место помощницы учителя в нашей школе. Вот получу аттестат и с сентября снова за парту, но уже в другой роли. Буду теперь до конца дней своих Мисс Коршак, — она засмеялась звонко и непосредственно. Всех учительниц в их школе почему-то величали именно «мисс», и ни в коем случае не «миссис».

Он улыбнулся: — Будешь вечно молодой… Спасибо тебе! Ты это… подежурь тут пока. Я больше двух контрактов брать не собираюсь. Вы и не заметите, как время пролетит! А я, как вернусь, сразу займусь гаражом в полную силу. Лады?

Это было чистой правдой. Обещал. Даже удивительно насколько реалистичными могут быть сны. И нынешнему, спящему в медботе Степану, стало ужасно стыдно за то своё обещание. Он давал его от души. Он верил в то, что говорил. И надо же, как легко нарушил! Почему он так прочно забыл про тот разговор на развилке? Не иначе, медики заблокировали по ошибке не только «противопоказанные» воспоминания. А когда он прощался с семьёй перед переброской на «Эскорт», почему сестра не напомнила ему об этом ни словом, ни взглядом? Может, потому что для неё он перестал быть братом, когда вместо него появился огромный скрипучий робот? Нет, не может этого быть! Просто она осталась его лучшим другом и не захотела омрачать жизнь своему безответственному братцу-эгоисту… В груди защемило. Эх, Надин!

Эти размышления о себе со стороны и почти физическая боль в груди нарушили ход воспоминаний. Степан подумал, что уже проснулся и лежит, как часто бывало, с закрытыми глазами, осмысливая странный сон. Но нет. Сон никуда не делся. То есть Степан проснулся, но далеко не в медботе, а на скрипучей койке в казарме учебки. Проснулся рядовым-рекрутом от привычного крика капрала.

Первые несколько дней при побудке Степан краснел: капрал не скупился на выражения. Если перевести на литературный английский, то утро начиналось с сексуальных угроз рогатому скоту. Но ничего такого капрал, конечно, в виду не имел. Просто в его словарном запасе присутствовали некоторые замещения. А сам он был человеком беззлобным и достаточно весёлым.

Все рекруты этого набора оказались такими же везунчиками, как и сам Степан: они были зачислены в боевое подразделение со старта. Однако сначала их полагалось подучить для адаптации (капрал употреблял другие слова), для чего и существовала учебка, инструктора которой взялись за своё дело рьяно. Тем более что, по ощущениям Коршака, их там было не меньше, чем самих рекрутов.

Степан не успел ещё заправить кровать, как капрал завёл, поторапливая, свою рабочую кричалку: — Я проснулся и узнал!

В ответ по утрам полагалось кричать: «Что за мной пришёл капрал!». С непривычки хором не получалось. За это приходилось выслушивать новые угрозы рогатому скоту и подхватывать ритм уже на ходу, вернее, на бегу. Левой! Левой!

После первого пота, как называли зарядку инструктора, рекрутам полагался завтрак. Зато после завтрака можно было поспать на политинформации. Степану, правда, было интереснее слушать. Он очень скоро сообразил, что за две недели в учебке узнал больше по-настоящему важных вещей, чем за всю свою предыдущую жизнь.

Оказалось, что мир и спокойствие американских граждан (а он, дурак, ни сном, ни духом!) уже давно находились под угрозой. Угроза эта была разносторонней и засекреченной, рекрутам всего не расскажешь, но солдаты должны хоть приблизительно понимать размеры своей ответственности, так ведь? Поэтому проблему им расписывали многословно, в цветных слайдах, но всё равно непонятно…

Степан слушал внимательно и запоминал. Он знал свои сильные стороны. При желании его память могла быть фотографической. Раз уж все эти графики и колонки цифр представляют собой единственный доступный материал, с ними он и будет работать. После долгих часов физических упражнений, уже после отбоя, когда он закрывал глаза, «сфотографированные» картинки всплывали у него перед глазами, и он мог спокойно их проанализировать.

Так, здесь что? Возрастание уровня отходов неподдающихся переработке. А это? Вытеснение с мирового рынка таких материалов, как бытовой пластик. А этот график повторялся сегодня три раза в разных цветах. Кораллы. Модный перспективный материал. Чем дальше Степан анализировал информацию, тем больше понимал, что таинственная эта угроза не совсем военная, она какая-то… экологическая?