Читаем Куда летит "Эскорт" (СИ) полностью

— Что я могу помнить? Сны свои помню. Причём, снилось всё как наяву. И не ерунда всякая, а концентрированные воспоминания. Если говорить о странностях, то это, пожалуй, самое странное. Я вспомнил даже то, что медики блокировали специально.

Раиса посмотрела на техника долгим и пристальным взглядом, и он смутился: — Вы её вытащите? Мне на Земле все уши прожужжали про чудеса вашей медицины, — в такой ситуации Степан ещё не оказывался. Он просил. Он надеялся. Он верил. А Раиса отвела глаза и смотрела куда-то вдаль. Она была совершенно другой здесь, на своей родной планете. Неужели она стала равнодушной?

Под медботом ухнуло. Потом ухнуло снова, и Раиса очнулась от своих мыслей и встряхнула головой: — Степан, помоги развернуть капсулу. Это Кошелап, наверное, просится.

Снизу совершено явно слышались всплески воды. Ах вот оно в чём дело! Капсула медбота, очевидно, поднырнула под купол рыбкой, а теперь раскрылась и перегородила собой входное отверстие. Что ж, помочь — это можно! Степан легко передвинул пустышку в сторону, к самому стеклу, и из открывшейся в полу лунки тут же вынырнул серый дельфиний нос. Степан так настроился увидеть Кошелапа, что даже немного отшатнулся. А Раиса не удивилась, только изобразила широким жестом в воздухе некую фигуру. Дельфин повторил её движение носом и скрылся, уступив, наконец, место отфыркивающейся довольной физиономии Владимира Михайловича Кошелапа.

— Ух, упарился… Руку! — скомандовал тот, и Степан послушно протянул пловцу металлопластиковую клешню. Через минуту мужчины обнимались, похлопывая друг друга по спине.

— Я тут приволок тебе, что нужно. Знаю-знаю, у вас посадка прошла неудачно, давай отпустим Раису, пускай плывёт к своей подружке. Без неё могут и не разобраться, здесь спецов по земной физиологии нет. Так что я сам займусь твоим ликбезом.

Раиса кивнула и растворилась в воде, только пятки сверкнули, а механик вытащил из полыньи за привязанную к ноге веревку внушительный мешок.

— Итак, вопрос первый: хочешь плавать нагишом? — Михалыч воззрился на младшего по званию вопросительно. С одной стороны, он соскучился по благоговению юного помощника, а с другой, понимал его сейчас как нельзя лучше: сам чувствовал себя на Арке салагой. — Не красней, я так и думал. Вот тебе шорты. И ласты. И ты не смотри, что я без маски, я долго привыкал. Кроме того, один я не плаваю, дельфин тут ко мне привязался, подстраховывает. Бочка, вылезай знакомиться!

Техник с готовностью уставился в полынью, но та осталась непотревоженной. Механик хмыкнул. Что тут скажешь? Дикая природа. Поплыл, видать, по своим делам.

— Наигрался. Ничего, ещё познакомитесь. А нам с тобой найдётся и без него, о чём поговорить. Худо-бедно, но округу я изучил, фарватеры проложил, короче, сам покажу тебе рифы, ты ж у меня почётный первый гость! Должен чувствовать себя как дома!

— Спасибо, Михалыч, только у меня сердце не на месте. Мы сюда не развлекаться прилетели. Тут такое дело, понимаешь… не знаю, что и сказать, тем более что капитан болтать языком запретила…

— Так и молчи. Аркилы сами разберутся, раз уж напортачили. Решили, вишь, прививать в медботе. Меня лично на орбите «газировали» прививками. У них тут вирусов и бактерий не меньше, чем на Земле, то есть по местным потребностям. Может, ошиблись в чём? Не рассчитали? Но тут уж, Коршак, дело такое, всякий первооткрыватель знает, что идёт на риск.

— Но я-то жив-здоров!

— Ты-то?! Да ты боров роботизированный! К тому же мужик. А она — дама. Другой подвид. Я тебе как человек женатый говорю с полной ответственностью: мы с ними с разных планет.

Степан уже стянул форменный комбинезон и примеривался к прорезиненным шортам: — Михалыч! Ты женат на инопланетянке!

— Эх, малец, — ухмыльнулся тот, — я пожил на свете втрое дольше твоего и женщин повидал немало… Все они хороши… И ты хорош! — последняя реплика относилась к обновлённому Степану, полуголому то ли полу роботу, то ли полубогу. — Сейчас я тебя научу маску надувать. Здесь в атмосфере слишком много кислорода.

— Ну, если дело только в кислороде, то обойдусь! У меня-ж легкие синтетические, дозируют подачу автоматом.

— Повезло! Тогда ныряй, Ихтиандр!

И Степан нырнул. Руки-ноги, несмотря на пониженную обтекаемость за счет просветов и зазоров между искусственными мышцами, прекрасно справились с задачей. Лёгкие фильтровали воздух как надо, вода была прозрачной, рифы — живописными, отдыхай не хочу! Но азарт прошёл быстро, и Степан вылез на ближайший из возвышающихся над водой кораллов и устроился там, в ожидании механика.

— Знакомься, это аггеннон, — похлопал запыхавшийся Михалыч по облюбованному Степаном насесту. — А за тобой не угонишься!

Степан смахнул с лица воду и поморщился, ощущение резиновой ладони на лице удивило. Надо же! За время сна при спуске на Арк он успел заново привыкнуть к себе былому! — Мы за такие кораллы на Земле своими жизнями платили.

— Что за пессимизм, юнга?

— Да сам не знаю, Михалыч, это всё сны. В медботе. Душу мне вывернули на изнанку.