Читаем Куда летит "Эскорт" (СИ) полностью

Чего-то подобного механик ожидал, поэтому не расстроился. Он огляделся, погладил рукой синеватую поверхность мягкого коралла: «Аггеннон, значит. Приятно познакомится, дружок! Замечательный из тебя выйдет лежак!» — и, заложив ногу на ногу, развалился на новом друге. Ласты он в спешке забыл на понтоне, купол которого приглашающе блестел на солнышке вдалеке, но возвращаться туда не хотелось. Ждать можно и здесь. Скорее бы Рая закончила свои дела и объяснила ему, чего хотел от него строгий родитель.

В целом Михалыч Балабола уважал. Тот его завораживал. Как факир кобру. Такой большой, сильный, умный. Здесь, на Арке, механик чувствовал себя необразованным мальчишкой, разбалованным и бесполезным. Уж не пенсионный ли это синдром? Пенсионеры тоже поначалу не знают, чем себя занять, но со временем придумывают. И он придумает. На данном этапе у Вовчика крутилось в голове несколько потенциальных проектов. Во-первых, карта морского дна. Во-вторых, компактная дыхательная маска…

«Тик-тик!»

А вот и Бочка пожаловал! Вода по левую руку фыркнула и застрекотала. Местные дельфины внешне не так уж и отличались от земных.

— Привет, Бочка! — Поприветствовал Михалыч привязавшегося к нему зверя.

Длинный нос подлез под ладонь.

— Я тоже соскучился. Ты не знаешь, чего от меня хотел Балабол?

В воздухе мелькнула мокрая спина с характерным двойным разводом, доходящим до самого брюха. Шрамы украшают мужчин!

— Отстань, — проворчал Михалыч исключительно для проформы. Плавать с Бочкой он любил. Тот напоминал ему игривого пса. Кроме того, он был хорошим поводырём. С ним механик без труда находил интересные рифы и с дорогой домой никогда не ошибался, а недавно у Михалыча появилась ещё одна увлекательная цель: научить его трюкам. Против открытых действий в этом направлении аркилы предостерегли его сразу. Любимцев здесь не заводили и к остальным млекопитающим относились исключительно уважительно. Но Михалыч с этим искушением не справился.

Грациозный Бочка крутнул в воздухе сальто. И не просто так, а в ответ на определённый жест.

— Молодца! Ай да молодца! А ну-ка ещё разок, пока никто не смотрит!

Бочка снова угодил. А потом подплыл и застрекотал, приглашая. Эх, если бы не этот пузырь! Вытянуть бы руки и — за ним! «Дельфинчиком»! Дурацкое стекло…

Стекло не было дурацким. Оно было умным. Программируемым. Оно знало, что кому требуется и даже знало, когда в нём отпадала необходимость. Как только Михалыч возвращался в свою сферу, и стекло фиксировало на продолжении определённого отрезка времени сопоставимую воздушную смесь, оно смягчалось и лопалось брызгами, как обычный мыльный пузырь. Механику вдруг остро захотелось попробовать поплавать чуток без этого великомудрого приспособления. Надо же когда-то начинать, иначе привычки не выработать!

Но для этого придётся вернуться в сферу, по-другому пузырь не лопнет, а Бочка ждать не станет — ищи его потом! Нет, такой план не годился. Избавиться от надоевшей амуниции требовалось прямо сейчас, и для начала Михалыч решил попробовать очевидное…

Нащупав ногами ступеньку в полуметре под поверхностью воды, он упёрся руками в коралл, на котором сидел, и просто перестал дышать. Должна же эта ерунда реагировать на необходимость дыхания! Твердеет она за минуту. Размягчается чуть дольше — минуты за две. Ну-ка, Михалыч, вспоминай свои молодые годы! Не ты ли нырял за мидиями под черноморские волнорезы?

Когда пузырь лопнул, механик уже почти сдался. Легкие требовали питания, и горло открылось навстречу воздуху широченным глотком. Атмосфера Арка зашла в Кошелапа немилосердно, толчком, ударяя под дых. Перед глазами потемнело и закружилось, да похлеще прежнего. Что не говори, прошлые попытки были более осторожными.

— Боооо…

Дельфин всё понял и подставил товарищу круглую спину.

— Домой… — соскользнул Михалыч в воду и постарался расслабиться.

Очень скоро к нему вернулась чёткость мысли. Он был жив, и похоже было на то, что жизни его ничего не угрожало: он говорил, дышал и не терял сознания. Плавник, за который держалась его рука, медленно скользил в сторону сферы, чётко видимой на горизонте, навстречу полной безопасности. В результате этого несложного анализа механик решил, что не всё потеряно. Организм тренируем. Это — как перегрузки. Он привыкнет!

— Спааа-сиии-бооо..

«Тик-тик» — прострекотал в ответ Бочка, подбрасывая нос над водой, от чего у Михалыча волной потемнело перед глазами. Пожалуй, с Бочкой заигрывать не следует. Но говорить нужно. При выдохе голове становилось неуловимо легче, светлее что ли.

— Ээээ — ооо — протянул Михалыч, выдыхая, и сам не заметил, как запел: «Ой у гаю, при Дунаю, там музика грає…». Пелось легко, да и приятно. Настроение улучшилось, голова больше не кружилась, и Михалыч попробовал перейти на кроль. Руки с радостью загребли под себя сопротивляющуюся воду, но удовольствие оказалось недолгим, поскольку с первым же вдохом мир снова пошёл кру́гом. Верный дельфин — до чего умное создание! — сразу снова подставил человеку спину. Ладно, значит, будем петь.

— Ой, тьох-тьох, вiть-тьох-тьох-тьох… — пел Михалыч.