Читаем Кто ты, Гертруда? полностью

Стоит ли говорить, что сюрприз удался? Все были счастливы, были вместе. В квартире тогда находилось человек двадцать из их театра. Творческие люди умело веселились, танцевали, пили и пели. Наутро самым бодрым и веселым человеком была Эл. Остальным первая «елка» далась нечеловеческими усилиями.

На улице было по-прежнему холодно, до театра ходили по снежным тоннелям. Это были уже не сугробы, а ледяные улочки, не хватало только указателей. Как-то Эл, ташкентский ребенок, не привыкший, к такому количеству снега, захотела упасть в сугроб. Спросила маму, она разрешила. Эл набралась храбрости и попыталась упасть на спину, в самую высокую снежную кучу, но так и осталась стоять на ногах, потому что снег, уже давно превратился в лед.

Это была замечательная поездка. Такая запоминается на всю жизнь. Потом Эл с мамой почти каждый день ходили в театр к отцу на спектакли. К концу зимних каникул, Эл знала сказку наизусть. Знала всех актеров. Знала все закоулки в театре. Когда пришло, время уезжать, было невыносимо грустно. Правда, как сейчас помнилось Эл, отец вернулся в Ташкент уже весной, насовсем. Они опять были вместе!

В таком полусне, полузабытьи Эл пролежала еще какое-то время, потом взглянула на часы, и решила, что пора вставать. Она вышла на кухню. Зои нигде не было. «Спит еще, наверное,», решила Эл. Тихо сделала себе кофе и вышла на крыльцо. Каково же было ее изумление, когда во дворике, в гамаке, она увидела спящего Ричарда, свернувшегося калачом.

«Очень интересно!» – подумала Эл, и тихо присела на ступеньку.

«Что он здесь делает? Теперь, я начинаю догадываться, почему Зоя назвала его “странным”», – думала Эл, стараясь не разбудить Ричарда. Может быть, залаявшая на улице собака, может крик ее хозяина, в ответ, потревожили сон Ричарда, и он открыл глаза, улыбнувшись Эл.

– Доброе утро, Герти!

– Доброе, что ты здесь делаешь?

– Я здесь сплю, – ответил Ричард.

– Почему здесь?

– Так карта вчера легла, – в ответ сказал он, ловко вскочив с гамака. Он подошел к крыльцу и присел рядом с Эл.

– Какая карта? Что ты имеешь в виду?

– Конечно, звездная, – сказал Ричард, и бесцеремонно отпил кофе, из чашки Эл.

– И часто ты по звездам свои планы строишь? – Эл не переставала ему удивляться.

– По-разному, когда как, – продолжал, нисколько не смущаясь, Ричард.

Эл отчетливо ощутила запах перегара.

– Хорошо погулял вчера? – спросила она.

– Бывало и лучше, – был ответ.

– Понятно. И часто, ты, у Зои здесь ночуешь?

– Поверишь, в первый раз?

– Понравилось?

– Нет. Я любитель комфорта, а гамак – это Прокрустово ложе, ни дать, ни взять.

– Понятно, – ответила Эл, представив, что в гамаке, действительно, должно быть, неудобно спать.

Ричард сделал еще один глоток из ее чашки.

– Сегодня на обед, жду тебя в «Алоха!», будет обалденный шашлык из баранины и овощи на гриле – сказал он, вставая, зевая и потягиваясь, – я угощаю.

– Ух, ты! Заманчиво, – ответила Эл, – но, спасибо, нет.

Ричард остановился на дорожке, ведущей к калитке, и, обернувшись, спросил «Почему»? Эл подбирала слова.

– Ты же не из кривляк, как я понял? Почему отказываешься?

– Что это значит? – не поняла его слова Эл.

– Это значит, что я «просто» хочу угостить тебя обедом. И не надо гонять разные мысли, типа «Почему»? Просто хочу угостить тебя.

– Тут «сорока на хвосте принесла», что ты местный Дон Жуан, – сказала Эл, с интересом наблюдая за его реакцией.

– Ах, это! – улыбнулся Ричард, – а может пора уже стать большой девочкой, и делать свои выводы о людях, а не слушать «сорок»?

Эл понравился его ответ.

– Предупрежден – значит, вооружен, – сказала она.

– Тем более, значит, ты будешь, начеку. Жду, приходи! – сказал Ричард, и вышел, закрыв за собой калитку. Послышался шум включенного мотора, и через несколько мгновений, его автомобиль, промелькнув в прорехах забора, поднимая пыль, скрылся за поворотом.

«Что это было»? – думала Эл, возвращаясь в дом.

«Не знаю, как насчет “ловеласа”, но то, что он “большой оригинал” – это точно».

Эл прошла в душ, и только сейчас, увидев себя в зеркале, поняла, что остатки синяка, не могли быть не замечены Ричардом.

«Люблю деликатных людей», – подумала Эл, входя в душевую кабину.

Эл опять вспомнила отца. Деликатней мужчины ей не доводилось еще встречать. Папа был деликатен со всеми людьми, а с женщинами еще и галантен, и предупредителен. «Редкие мужские качества» – думала Эл, «но все они были собраны в ее отце».