Читаем Кто ты, Гертруда? полностью

Наши старики стали недоверчивыми, напуганными, озлобленными. В тех, кто моложе, они видят потенциальную угрозу. Почему так? Что случилось в обществе, что люди, которые выстрадали для нас сегодняшнюю жизнь, оказались на обочине этой самой жизни. И тогда, когда они должны заслуженно «почивать на лаврах», после всего, что им довелось пережить, после победы в самой страшной войне, после восстановления страны, они стали балластом для тех, для кого они отвоевали, выстрадали и выстроили эту жизнь? Где заслуженный почет и уважение в обществе к старикам? Почему сегодня никто не нуждается в их опыте, в их советах? Ведь испокон веков на Руси почитали родителей, уважали старейшин, отдавая должное их жизненному опыту, знанию традиций и обычаев, вверяя им, руководство жизнью рода, право разрешать споры, полагаясь на их мудрость и опыт. Куда все делось и когда? Может это произошло, в начале девяностых, когда с таким удовольствием крушили основы «старого мира», и начали строить свой, «новый мир – чистогана и наживы»? Когда вор – стал авторитетом, барыга – человеком, умеющим жить, с бредовым лозунгом «если ты умный, почему бедный?», путана или содержанка у «богатого папика» – верхом карьеры для девушек, а попасть в банду – пределом мечтаний для юношей? Если так, то тогда понятно, что старики не подходят, ни к одной из этих социальных групп. Но так не должно быть. Хотя, справедливости ради, сейчас в России закончился период «Бандитской эпохи», сейчас «Бизнес» правит бал. Деловой, обеспеченный человек стал хозяином жизни, а мерилом служит количество нулей в личном состоянии, и порядковый номер в списке Форбс. Но разве это не мимикрия прежнего мира «чистогана и наживы»? «Старикам здесь не место»?

А может быть не общество виновато в неуважении к старикам, а люди, каждая отдельная семья? Ведь только теперь появились дикие шутки, типа той, когда на вопрос: «Какой твой любимый овощ?», старшеклассник ответил: «Дедушка.». Ведь если в семье есть пожилой, да еще и не дай Бог, больной родственник, все хором начинают тяготиться им, и рассказывать всем знакомым и незнакомым людям, о том, какие трудности и страдания они претерпевают через это обстоятельство. Тогда какого старику в такой семье, в окружении таких «близких» людей? Интересно, а как с этим раньше обстояло дело? Неужели старческое слабоумие – это неизбежный удел современного человека, и болезнь Паркинсона и «молодеющий» Альцгеймер, на выбор, это плата за жизнь в современном мире, в котором невозможно прожить и не сойти с ума? Тогда никто из нас не застрахован от этой беды. И может быть стоит задуматься о конце своей жизни, еще качая колыбель своего ребенка?

«Никогда не понимала этот нелепый мотиватор “родить – не родить” ребенка, про “стакан воды”, чтобы перед смертью, было кому его поднести, – подумала Эл, вспомнив, что когда умирали ее родители, – никого из них перед смертью жажда не замучила».

У Эл не сложилось общение с дедушками, так получилось. Отец папы, дед Павел «пропал без вести» во время войны. Отец мамы, дед Миша вернулся живым. Воевал минометчиком. Был ранен, контужен. В 1943 году форсировал Днепр, не умея плавать. Мама рассказывала Эл, что по немногочисленным воспоминаниям деда, он не любил говорить о войне, так вот тогда, в сорок третьем, больше всего он боялся, не погибнуть, не попасть в плен, а бесславно утонуть, упав с плота. Выжил. Войну окончил на Дальнем Востоке, после безоговорочной капитуляции Японии. Вернулся домой, встретил бабушку Полину, с которой родил пятерых детей и прожил до самой смерти в 1976 году. О деде Мише у Эл остались осколки детских воспоминаний, как о человеке веселом, смешливом, который любил смотреть фигурное катание. Так неужели же, будь он жив сейчас, Эл тяготилась бы им? Хотя нет. Он бы, наверное, не дожил до этих дней, так как был 1906 года рождения. Не сложилось.

Эл поймала себя на том, что, думая обо всем этом, не заметила, как достала свою косметичку, и уже помазала синяк мазью Гертруды, припудрила лицо, и результат ее восхитил. Синяка не было видно! Еще немного туши для ресниц, и в завершении бледно-розовый блеск для губ.

– Идеально! – вслух сказала Эл, впервые за эти дни, улыбаясь своему отражению, – Спасибо, баба Гертруда, Вы и правда, волшебница! Я бы хотела с Вами еще увидеться, пообщаться. Надеюсь Ваше приглашение «в силе».

Эл закрыла шкаф, убрала косметику и полезла в не разобранные, купленные с утра пакеты, которые терпеливо ожидали своего часа. Она достала короткие, джинсовые шорты и голубой, трикотажный топ на тонких лямках.

«Постирать бы, – опять подумала Эл, глядя на новые вещи, – все-все, я в походе» – сказала она себе, и, решительно оторвав ценники, примерила обновы. Затем довершила образ рубашкой сына.

«Сынок!» – Эл была полна оптимизма, и верила, что бармен сейчас ее обрадует подходящим зарядным устройством.