Читаем Кто ты, Гертруда? полностью

– Кто эта красавица? На море? – спросила Эл.

– Да-да, мое время, – ответила, обрадованная комплиментом Зоя, и подмигнула Эл, – может со мной?

– Нет, Зоечка, спасибо, что-то кожу печет. Перестаралась, похоже, сегодня, и про крем совсем забыла.

– А я тебе говорила.

Лицо Зои стало озабоченным.

– Нет, все не так плохо, завтра пойду обязательно, прямо с утра, – попыталась успокоить ее Эл.

– Ну-ну, смотри сама. Если захочешь куда пойти, ключ знаешь, где оставить. Давай, не залеживайся, – с этими словами, послав Эл воздушный поцелуй, Зоя вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

«Какая она милая» – подумала Эл, сладко, потянувшись. Она встала с кровати и подошла к окну.

«Гамак! Вот где я хотела бы почитать книгу». Эл смотрела в окно. «Книгу. Да, книгу, прочесть хорошую, жизнеутверждающую книгу! Вот, что мне сейчас нужно. Надо будет поискать здесь книжный магазин» – решила Эл.

Надо сказать, что Эл была «человеком из прошлого века», так она сама себя ощущала. Нет, ей не хотелось, по-модному сейчас клише «Назад в СССР». Ей и в детство вернуться не хотелось никогда, потому что, будучи человеком реалистичным, она понимала, во-первых, в одну реку дважды не зайти, а во-вторых, вернувшись в детство, ей рано или поздно, придется заново пройти все, что случилось с ней потом. Второй раз она бы этого не пережила. И если ей о чем-то и мечталось, то это о том, чтобы родители были живы. Сейчас они были б уже людьми пожилыми, но очень деятельными и активными, так Эл представлялось. Мама бы по-прежнему фонтанировала идеями, отец, «изображая скепсис», тем не менее, поддерживал бы ее в любых начинаниях, параллельно занимаясь собственным творчеством, а Эл заботилась бы о них, с любовью и удовольствием, отдавая им дань, за свое нереально счастливое детство. Единственное, что всегда омрачало эти ее несбыточные мечты, это то, что рано или поздно, ей все равно, пришлось бы снова потерять их навсегда. По этой же причине Эл никогда не завидовала тем, у кого родители еще живы, ведь им еще предстояло пережить то, что делит твою жизнь на «до и после». Что рвет твое сердце в клочья и потом требуются нечеловеческие усилия, чтобы собрать эти осколки, склеить и убедить себя, что «жизнь продолжается», осознавая при этом, что прежней твоя жизнь не будет больше никогда.

Да, Эл была «человеком из прошлого века». Она обожала «бумажные» книги, и сколько бы новых гаджетов не появлялось вокруг, она предпочитала перелистывать бумажные страницы, вдыхая запах типографской краски.

«Моя цель – книжный магазин! А сколько сейчас времени? – подумала Эл и потянулась за телефоном, как тут ее пронзила мысль – Телефон! Зарядное устройство! Бармен!»

Эл выскочила из комнаты и пробежала на кухню, где висели милые ходики, в виде кота, с движущимися глазами. Кот показывал начало шестого.

«Блин!», – вслух сказала Эл, и, взяв в своей комнате полотенце, скрылась в душевой.

«Синяк стал почти не заметен, – отметила Эл, разглядывая себя в зеркале, открытого пустого шкафа, – или краснота от солнца его маскирует. Спасибо, баба Гертруда, волшебная мазь, волшебный крем, я, как Маргарита. Тогда Гертруда Азазелло?! Нет, не подходящая аналогия, – поморщилась Эл. Гертруда скорее волшебная фея. Какая неожиданная встреча. Какой счастливый случай, – думала Эл, расчесывая волосы. Спасибо, Гертруда Нивелльская, спасибо, Боже, спасибо, звезды! Я не знаю, кого благодарить за эту встречу, но после общения с бабой Гертрудой, мне стало легче на душе. Определенно. Мне не хватает общения с пожилыми людьми, со стариками. Родных стариков у меня не осталось, а с чужими, не получается душевного общения.