Читаем Кружево полностью

К концу ноября почти у всех воспитанниц уже появились постоянные мальчики, и девочки, к своему удивлению, обнаружили, что в таком маленьком городке было поразительно много мест, удобных для тайных свиданий. Они забивались на задние сиденья машин, встречались позади церкви, в конюшнях и амбарах, на пунктах проката лыж, в чайных на окраинах городка или в горах, где начинались лыжные трассы. Во время уикендов парочки можно было видеть везде: и в Эггли, и в Вассенграте, и в Хорнберге, и в Уиспиле, и во всех гостиницах и кафе прилегающих к городу деревень, таких, как Саанен или Шато-д'Э, которые видели уже не одно поколение школьниц, переживающих пору щенячьей любви.

Обитательницы «Иронделли», проведя ночь на субботу в бумажных бигуди и в креме или сухой грязи, чтобы предотвратить появление морщинок на лице, в субботний день непременно посещали «Шезу». Самоуверенность, которую они при этом всячески подчеркивали, на самом деле свидетельствовала об отсутствии у них уверенности в себе и с трудом маскировала их нерешительность. Одно замечание или чей-то смех могли заставить их мгновенно покраснеть, от чего сами девочки ужасно страдали. Кокетливые и дерзкие, думающие постоянно только о том, как они выглядят и кто на них смотрит, девочки неизменно делали вид, будто не замечают молодых людей, что сидели за столиками, раскачиваясь взад-вперед на спинках кресел, — молодых людей, которые горели желанием, но тоже делали вид, будто не видят всех этих мелких женских хитростей, этого подчеркнутого пренебрежения.

Впервые в жизни и неожиданно для себя девочки открывали, что, оказывается, они обладают какой-то силой. Осознавая это, каждая начинала испытывать странную гордость от того, что способна поработить мальчика или даже двоих или троих, и это делало ее вдвое или втрое сильнее. Ни одна еще не понимала в полной мере той мощи и тех опасностей, что таились в ее внезапно проснувшейся сексуальной притягательности. Они еще не знали, что магия бывает белая, но бывает и черная, в зависимости от того, направляется ли она на доброе дело или же используется во зло. В 1948 году сексуальная привлекательность была для них той единственной силой, которой только и могли обладать тогда девчонки, и надо было пользоваться ею, пока возможно, насколько это было возможно — на всю катушку! Естественно, у каждой из них были свои пределы, до которых они готовы были позволить дойти молодому человеку, и при его попытке зайти дальше они снова бы напускали на себя чопорный вид; но им никогда не приходило в голову, что мужчине может быть трудно или даже невозможно «выключить» собственные мощные вожделения в тот момент, когда девочка так захочет. Им никогда не приходило в голову, что те силы, которые они пробуждают в мужчине, — это не только страсть; и что если, вначале пробудив эти силы, затем попытаться действовать вопреки им, то это может закончиться и изнасилованием, и даже убийством. Ни одной из них никто и никогда не объяснял, как может повести себя мужчина в подобных обстоятельствах.

Для всех влюбленных Джуди выполняла роль почтового ящика. Только теперь, впервые за все время после начала учебного года, девочки лихорадочно листали словари, рылись в учебниках французского языка и осаждали Максину просьбами помочь им в переводе. Джуди же передавала в обе стороны записки с указанием о месте встречи, которое часто менялось, в зависимости от погоды. Когда она подавала счет или клала на стол бумажную салфетку, то часто вместе с ними проскальзывала и записка, в которой говорилось:

«Шейла, на склоне со стороны детского сада, у лыжного подъемника, в пять» или «Helas! Gerard cheri, impossible cette semaine. Samedi prochain a trois heures, ton Isabel».[23]