К полуночи Кейт уже чувствовала себя, как Золушка на балу. Непривычная обстановка изумила и ошеломила ее, вот почему Кейт не придала никакого значения тому, что, когда она зашла в туалет, никто из девочек не заговорил с ней. Все они не просто завидовали успеху, выпавшему на долю Кейт. Главное, не могли взять в толк, чем вызван этот успех. Именно это и злило их больше всего. На их взгляд, Кейт была совершенно заурядной. «Не понимаю, что они в ней нашли. И платье у нее такое старое и страшное», — фыркнула одна из девиц. «Ее и хорошенькой-то не назовешь. Волосы жидкие, даже не длинные. А глаза какие?! Зеленые, провалившиеся, и смотрят в разные стороны!»

В тот вечер Кейт впервые столкнулась с недоверием и ревностью, которые ей предстояло терпеть со стороны других женщин на протяжении последующих тридцати лет. Женщины совершенно не понимали, что могут мужчины находить в этой Кейт, а потому считали ее хитрой и коварной, способной на всяческие проделки, и были убеждены, что в ее присутствии ни один мужчина не может чувствовать себя в безопасности. Но они ошибались: это Кейт не могла чувствовать себя в безопасности в присутствии любого мужчины.

Громко ударили тарелки, и с их звоном свет прожекторов сошелся на руководителе оркестра, который объявил, что после следующего танца состоится конкурс на звание Мисс Гштад, а пока каждый столик получит карточки для голосования и может выдвигать свои кандидатуры.

— Ну, — провозгласила Пэйган, — кандидатура от нас очевидна. Кейт сегодня царица бала, она должна стать и Мисс Гштад.

— Не дури, — ответила Кейт, — не буду я вылезать на сцену и изображать там бог знает кого.

— А я бы рискнула, — сказала Максина. — В конце концов, это же не что-то серьезное, не конкурс на Мисс Вселенная. Просто-напросто небольшое деревенское развлечение. — Она сильно подтолкнула Кейт, спихнув ее с каштановой бархатной скамейки. — Не упрямься, не будь настолько англичанкой!

Кейт поднялась с места. Она неохотно вышла на середину зала, где мажордом выстроил всех претенденток в линейку и вручил Кейт большую картонку с номером 17. На танцах присутствовали и девочки из двух-трех других таких же школ, так что посередине зала стояли сейчас около тридцати девушек и среди них чувственно выглядящая, с пышными формами итальянка, одетая в черное бархатное платье с открытыми плечами. Кейт видела, что шансов на победу у нее нет, но отступать было уже поздно. Девочки медленно выстроились в круг.

Но Кейт не приняла в расчет Ника. Тот подошел к официанту, раздававшему карточки для голосования, подмигнул ему — «после сочтемся!» — сунул пачку карточек в карман, выскочил в мужской туалет и быстро написал там на всех карточках цифру 17. Затем возвратился назад, прихватив по дороге цилиндр, с которым должен был обходить столы и собирать у присутствующих карточки. Все просто.

Свет немного притушили, и только направленный луч прожектора выхватывал из полумрака очередную претендентку, когда она медленно поднималась по ступенькам, останавливалась в центре сцены, торжествующая или смущенная, поднимала над головой свой номер, а потом так же медленно спускалась назад в зал.

Под бурные аплодисменты и молодецкий свист вновь дали полный свет, и Ник начал обходить столы, протягивая к каждому цилиндр, в который сидевшие за столиком кидали карточки для голосования.

Участницы конкурса старательно демонстрировали свое безразличие к тому, какими будут итоги. Для них этот конкурс был не просто одним из номеров программы сегодняшнего вечера, проводимой мажордомом, которому все это давно смертельно надоело, но который тем не менее держался профессионально весело. Для каждой из них это было первое публичное испытание, соревнование в сексуальности, и потому сердца их бешено колотились, даже дышали они тяжело. Но вот наконец завершилась очередная самба, мажордом вышел вперед и торжественно провозгласил: «Леди, лорды и джентльмены, Мисс Гштад 1948 года избрана… номер 17-й!»

Не веря своим собственным ушам, Кейт отрицательно мотала головой, Максина, широко расставив руки, заключила ее в объятия и тискала изо всех сил, Пэйган вопила от радости, а все знающие и понимающие официанты выстроились в линейку, обозначая путь, которым Кейт предстояло подняться на маленькую сцену. Там на нее, раскрасневшуюся от удивления и удовольствия, мажордом нацепил бледно-голубую ленту, на которой было написано: «Мисс Гштад — 1948», возложил ей на голову украшенную алмазами тиару, преподнес два магнума[22] шампанского, а потом просто стоял рядом в позе доброго дядюшки, пока фотографы сверкали своими блицами.

— Ну, с этой мы еще намучаемся, — тихонько проговорила подруге одна из двух замотанных воспитательниц, что сопровождали сегодня вечером учениц «Иронделли».

Прогноз оказался верным.

4