Читаем Кровавый удар полностью

Я перечитал письмо дважды. В нем не было ничего непонятного. А также ничего неожиданного. Но я вспомнил, как просияло лицо Мэри при мысли о том, что она может вернуться на борт. И еще я подумал о восьми ребятах, которые должны были через две недели поплыть в Финляндию. Дикки не удастся своевременно найти замену "Лисице". Так что ребятам придется торчать в раскаленных бетонных коробках, а они так хотели вырваться на волю.

Моя вина была не в том, что я возил на судне пьяных нарушителей закона. А в том, что я их возил перед носом министра и попал с ними в газеты. Доброе имя компании было в опасности, но это во-вторых. А во-первых, по мнению Дикки, опасность грозила рыцарскому званию самого Дикки.

Я налил себе еще кружку кофе. В кают-компанию спустилась Надя Вуорайнен с коробкой бакалеи в руках. Глаза у нее были не карие — скорее, янтарные. У них было неудобное свойство глядеть прямо в душу, как будто ты стеклянный. Она спросила:

— Вам лучше?

— Да, — ответил я.

Без рейсов "Молодежной компании" Билл Тиррелл так и оставался бы чудаком, помешанным на кораблях. Благодаря Кристоферу он превратится в корму без корабля.

— Как ваше расследование? — спросил я.

— Расследование?

— Ну да, гибели Леннарта Ребейна?

Надя пожала плечами.

— Прекрасно. — Она явно не сочла нужным ответить на мой вопрос.

— Вы очень добры, что остались поухаживать за мной, — сказал я.

Она улыбнулась. Улыбка у нее была на удивление теплой.

— Здесь лучше, чем в гостинице. Я раньше никогда не жила на яхте. — В глазах ее снова промелькнул восторг, который я заметил, когда она в первый раз спросила про кофе. Это была совершенно детская радость, при виде которой хотелось стиснуть Надю в объятиях. Ее было бы нетрудно обнять.

Спокойно, Тиррелл, подумал я. Вокруг этой дамы вьются вопросы, как мотыльки вокруг лампы.

— Что вы делали в Пауни?

— Собиралась увидеться с Мэри, — сказала она.

— И все в один вечер. Я иду к Мэри. Вы идете к Мэри. Кто-то еще идет к Мэри и убивает ее. — Я не сводил с нее глаз. Ни тени удивления. Она подслушивала у двери каюты, когда приходил инспектор Неллиган. — Многовато гостей для одного вечера. И странное совпадение.

— Нет, — ответила она. — Это не совпадение.

Я уставился на нее.

— То есть как?

Она пожала плечами.

— Я за вами наблюдала. — Ее лицо ничего не выражало — улыбающаяся золотистая маска.

— Почему? — спросил я.

— Из любопытства.

— А на чем оно основывалось?

— На любопытстве.

Этот разговор ни к чему не вел. Но мне не хотелось отступать.

— Я не говорил вам, как найти "Лисицу".

— Правда? — удивилась она. — По-моему, говорили. А теперь я искупаюсь, такая чудная погода. — Ее лицо снова стало оживленным. — Можно мне еще здесь побыть?

— Конечно, — сказал я. Мне хотелось, чтобы она оставалась там, где я могу задавать ей вопросы снова и снова, по-разному их формулируя, пока не получу ответ. И еще мне хотелось смотреть на ее восторженное лицо, потому что оно было прекрасно.

Надя вернулась через минуту. На ней был цельный купальник из какой-то блестящей ткани. Под золотистой кожей перекатывались мышцы. Тело ее было крепким и гибким, как у спортсменки. Я смотрел, как она поднимается по трапу, услышал всплеск, когда она прыгнула в воду. Мне тоже хотелось выйти на солнышко, поплавать с этой красавицей в прохладном черном Бейсине.

Вместо этого я снял трубку и позвонил Отто Кэмпбеллу.

Пронзительный женский голос, напоминающий лошадиное ржание, ответил:

— Он ушел в горы с командой "Сейлс Апрокемикал". Ах нет, вот он идет.

— Где тебя черти носили? — спросил он. — Я пытался тебе дозвониться.

— Потом скажу, — ответил я. — Мы можем сейчас поговорить?

— А то! — сказал он. — О чем конкретно?

— О "Молодежной компании". О Дикки Уилсоне.

— Дикки совсем свихнулся, — буркнул он.

— Он уволил меня, — сообщил я. — Политики оказали на него давление, и я хочу знать почему. Кажется, мне придется продать яхту.

— Я смогу тебя просветить. — Он доверительно понизил голос. — Только не по телефону. Ты можешь приехать?

— Завтра вечером, — предложил я. — Идет?

— Отлично, — сказал он. — Я запишу тебя, а ты за это денек поработаешь со мной. У меня один парень заболел гриппом.

Я положил трубку. Вытащил бухгалтерские книги и логарифмическую линейку, сделал кое-какие расчеты по ремонтной смете, пытаясь изображать, будто ничего особенного не случилось.

Я услышал скрип: это Надя вскарабкалась на балансир[5], потом двинулась вниз, хлопнула крышка люка. Дверь открылась. На Наде поверх купальника было наброшено махровое полотенце. Она сказала:

— Я слышала ваш разговор по телефону. Вы должны продать эту яхту?

Я совсем не знал ее. Вполне возможно, что это она убила Мэри.

— Нет, — ответил я. — Не собираюсь продавать.

Крышка люка задребезжала. Послышался голос: