Читаем Кровавые легенды. Русь полностью

– Ау. Будешь тосты? На работу устроиться не собираешься? Я нас двоих не потяну. На мамины деньги…

Страшилище, пусть и существующее только в фантазии Ильи, скрашивало одиночество. Илье не хватало прежней компании, студенческой суеты, рано умершего отчима. Иногда, особенно перед сном, ему не хватало и Вики.

Саюновы, Илья и его мама, перебрались в Прагу девять лет назад. Мама вышла замуж, побыла счастливой, овдовела. Последние годы она работала в компании, занимающейся проектированием парков, скверов и набережных по всей Чехии. Она привила сыну любовь к зодчеству, но Вика и учеба были несовместимы. Словно бы пытаясь как-то реабилитироваться, Илья накупил книг по архитектуре и радовал маму дискуссиями о барокко, кубизме или ар-нуво.

Начался сентябрь. Пятый месяц терапии.

Исключением в русско-украинской коммуне была пани Леффманова, престарелая немка со второго этажа. Илья помог ей вскарабкаться по лестнице, и так они раззнакомились. Хрупкая бабулечка напоминала Илье родную бабушку, скончавшуюся от диабета в одиннадцатом году. В свое время бабушка была единственной поклонницей поэзии, сочиненной школьником Ильей.

Пани Леффманова порой захаживала к Илье. Просила о какой-то мелочи, вкрутить, скажем, лампочку или настроить будильник в кнопочном телефоне, и расплачивалась свежеиспеченной сдобой. Очень одинокой она была, как Илья, как пражские монстры. Она рассказывала о доме, что в оккупацию в квартире Ильи жили солдаты вермахта, а при коммунистах – партийный бонза, который спозаранку выходил на балкон и раскатисто кричал: «С добрым утром, товарищи», а соседи отвечали ему: «běž do prdele».

– Пани Леффманова, а вы не знаете, почему на шкафу цепочка висит?

– Чтобы никто не открыл.

– Ну это же не замок. Просто цепочка.

– Тогда не знаю, золотой.

– Ладно, неважно. Чем могу быть полезен, пани Леффманова?

– Мне бы рецепт… борща украинского. Папа мой украинский борщ обожал. С салом…

– Я, конечно, повар – не очень. Но сейчас мы все найдем в Интернете. Так, борщ… а ваш папа бывал в Украине?

Пани Леффманова обрадовалась:

– О да. Он Львов освобождал.

– Ого! – Илья собирался похвастаться, что его прадед дошел до Праги, но закрались подозрения. – А от кого освобождал?

– От красных. Оберштурмфюрер Леффман. Как он про Украину всегда вспоминал!

Илья завис на мгновение. Эм… Ладушки…

– Значит, берете свеклу…

В верхней части экрана всплыло сообщение от Леси: «Хорош дурью маяться, завтра едем на ярмарку профессий».

«Поедем, только выдам национальную тайну борща дочери эсэсовца…»

Ярмарка проходила в Летнянах, за аэропортом. Леся с папкой распечатанных резюме пошла брать приступом работодателей. «Главное – рекламируй себя», – бросила Илье. В залитых солнцем залах читались лекции, полицейские выставили в качестве экспонатов бронежилеты и автоматы. Илья решил, что ему, отрастившему от безделия брюшко, рано подаваться в служители закона. Ночью опять снилась Вика, они целовались под мостом, а небо разукрашивали фейерверки. Приснившееся царапало изнутри, как страшилище царапает двери шкафа. Илья силой вытянул себя в реальность, увидел эмблему – синий рожок на желтом фоне, подошел к стенду, взял брошюрку.

– Вас интересует работа? – оживилась симпатичная девушка, голубоглазая, как Вика.

Уже через пять минут она позвонила кому-то и весело сообщила, что нашла для почты нового сотрудника.

«Почтальон, – думал Илья, входя в свой подъезд. – А что? Весьма благородно. На первое время, пока не подвернутся варианты…»

Последней его работой была должность водителя аккумуляторного погрузчика на оптовой базе. Не стоило садиться за руль после бессонной ночи: Илья дремал, а погрузчик передавил кучу коробок. Илью уволили, минусовав убыток из зарплаты.

Он задержался у почтового шкафа и дал себе задание доставить вымышленные письма соседям. Бегло осмотрел ящики, но не нашел ни пана Вейгела, ни пани Леффманову. Он не знал даже, где его собственный ящик: въезжая, не удосужился подписать.

Илья повторил попытку, на этот раз он медленно водил глазами – и пальцем – по секциям.

– Ага! – Бумажка с фамилией Леффмановой наполовину отклеилась, а фамилия Вейгела была набрана крошечными буковками в углу ящика. – Вам письма!

Илья подумал, что из него выйдет эталонный почтальон. Мама по телефону спросила, не было ли работы, связанной с интеллектуальным трудом. Она не теряла надежды, что сын станет архитектором.

– Работы завались, ма. Но мне приспичило носить почту.

– Не дуйся, сын. Почтальон – так почтальон. Но если решишь вернуться в институт, я поддержу.

– Спасибо. – Илья отключился и сказал стенному шкафу: – Меня взяли! То есть, скорее всего, возьмут. У них, похоже, нехватка.

– Круто, человек, – ответил себе Илья голосом страшилища. – Ты большой и хороший человек, я тебя не съем!

Задребезжал дверной звонок. Илья откашлялся и поправил несуществующий галстук. Пришел домовладелец – проверить газовую батарею.

«И вовсе я не одинок», – решил Илья.

– Пан Вейгел, а зачем на шкафу цепочка?

– Ее повесила женщина, которая снимала квартиру до вас.

– Но зачем?

– Кот повадился гадить в обувь. Вот она и запирала шкаф.