– А почему цепочка, а не шпингалет?

– Она не знала, как будет «шпингалет» по-чешски и случайно купила в «Баухаусе» вот это. Ну и повесила. А вы что подумали?

– Я? – Илья разочарованно вздохнул, прощаясь со страшилищем. – Ничего.

На самом деле встреча с настоящим страшилищем только ждала Илью.

<p>3</p>

Отделение почты, которое Илье сосватали на ярмарке вакансий, располагалось у шоссе с оживленным движением, в грозном серо-коричневом здании, окруженном офисными сотами. Илья опознал социалистический модерн. По периметру четырехэтажного куба тянулась галерея. Визуально казалось, что здание стоит на тонких ножках колонн. Узкие частые окна были зарешечены полыми трубками из прозрачного материала, вызывающими мысли о пневмопочте. Парадный вход предназначался для клиентов, черный – для сотрудников. Минивэны «Пежо» с эмблемами в виде рожков съезжали по пологому спуску к складу в притопленной боковой части здания.

Вокруг почтамта было много пустого места, равнина, укрытая плиткой, и ее не миновала судьба территорий, окружающих строения эпохи социализма: без надлежащих средств на ремонт плитка, парапет и цементные кадки рассыпались. Из земли пер неприхотливый остролист.

До назначенной встречи было полчаса. В ретростоловой напротив почтамта Илья заказал картофельные кнедлики с говядиной. Лишь цены и содержание новостей из радиоточки отличали столовую от общепита времен нормализации. Здесь не было стульев, только стальные грибы столов. Облицованные кафелем стены и цифры на кастрюле с полевкой вызвали в Илье ностальгию по киевской школе.

«Буду ходить сюда на обед», – отметил он.

Он встал у окна, чтобы видеть почтамт. Здание напоминало деталь великанского транзистора. Из черного входа выбегали, как погорельцы, почтальоны, одетые в форменные синие куртки, полосатые кофты и мешковатые штаны. Они волочили тележки и выглядели не самыми радостными на свете людьми. Илья отхлебнул газировку.

Диктор рассказывал о космическом корабле «Вояджер-1», который вышел в межзвездное пространство, став первым аппаратом в истории человечества, покинувшим пределы Солнечной системы. Теракты в Ираке, Пакистане, Афганистане, Кении, Вашингтоне, чудовищные автомобильные катастрофы в Иране и Гватемале, пожар в психиатрической клинике под Новгородом, наводнение в Колорадо, Мексике и Нигере, землетрясение в Йене унесли тысячи жизней за один только месяц. Порой Илья был не против свалить куда-нибудь с этого шарика. Но его не взяли на «Вояджер». Его взяли в почтальоны.

Ровно в десять Илья пересек порог сердитого здания. Охранник сделал звонок, и через минуту за Ильей спустилась «пани ведоуци», блондинка лет сорока пяти по фамилии Моравцева. На ее шее алели шарики деревянных бус, рука, которую Илья аккуратно пожал, была суха и холодна, как и взгляд, сканирующий гостя.

– Поднимайтесь за мной.

Архитектор зарифмовал решетки на фасаде с трубчатыми лестничными перилами внутри здания. Моравцева провела Илью в кабинет, заставленный пластиковыми коробками и стальными картотечными шкафами. С календаря улыбался Элвис Пресли.

Пани ведоуци вызвала тучную женщину из отдела кадров. Илья готовился рекламировать себя, но, похоже, на должность почтальона подходил практически любой зрячий человек, умеющий мало-мальски двигаться, распознавать буквы и пользоваться калькулятором. Вопросы касались исключительно прописки, медицинского страхования и справки о несудимости. Удовлетворившись ответами, Моравцева – телеведущая из передачи «Слабое звено», вот кого она напоминала Илье! – поведала о графике, отпусках и зарплате. Илья не думал перебирать харчами, однако чуть поежился, когда Моравцева сказала, что рабочий день начинается в шесть, но Илья может приходить раньше, если захочет.

– Это целиком на вас, – сказала начальница. – Как насчет того, чтобы заступить с понедельника?

Илья был полностью за.

Тучная женщина отксерила его документы. Он подписывал бумаги: пожарная безопасность, пятое-десятое, сквозь сильный запах духов, которыми обрызгалась Моравцева, просочился запашок испорченных продуктов, будто на прошлой неделе в ящике стола забыли бутерброд с колбасой.

– Направление на осмотр, – сказала тучная женщина. Илья прочел адрес поликлиники.

– Это Прага? – спросил он.

– Недалеко от Праги, – сказала пани ведоуци нетерпеливо. – Пойдемте, покажу, где вы будете работать.

Вслед за начальницей Илья прошел по плохо освещенному коридору. Мелькали оконца, помещения, напичканные мебельной рухлядью и компьютерами из девяностых. Вчера он посмотрел на «Ютубе» передачу о Почте России. Та оказалась куда современнее чешской сестры. Плоский монитор имелся лишь в угловом кабинете с двумя стеклянными стенами, там, по догадке Ильи, и была настоящая вотчина Моравцевой.

Коридор свернул и чуть расширился, став операторским центром. Между торчащими в проходе шкафами молча трудились люди в синем. Илья здоровался, но ему не отвечали: слишком много дел, чтобы отвлекаться от писем.

– Взвод номер шесть, – сказала Моравцева, останавливаясь. – Ваши коллеги на прогулке. Так мы называем доставку корреспонденции.