Читаем Кровь нерожденных полностью

«Ну, вы даете, ребята!» – весело засмеялась про себя Света.

Кротов, не оглядываясь, быстро пошел к выходу. Сердце его колотилось. Садясь в машину, он все еще чувствовал нежный вкус прохладных Лениных губ.

Лена упала в мягкое кресло «Боинга» и закрыла глаза.

«Какие у него щекотные усы, – подумала она, – как все странно и неожиданно!»

Значит, ей не послышалось тогда, на Шмитовском, как он ответил на чей-то вопрос: «Это твоя женщина?» – «Моя, конечно!» Что-то с самого начала произошло между ними такое, чего не было у нее ни с кем и никогда.

В двадцать лет любая влюбленность может показаться главной и единственной в жизни. В тридцать пять ошибаться уже нельзя: во-первых, стыдно, во-вторых, почти не остается времени, чтобы исправить ошибку. Как же получилось, что этот усатый подполковник, с которым они знакомы меньше недели, вдруг стал для нее единственным близким человеком?

«Получилось – и все! – ответила себе Лена. – Лучше бы я встретила его раньше… Но спасибо, что вообще встретила».

Три дня после того ужасного утра она прожила в чистой, спокойной квартире Кротова, печатала на его старенькой «Олимпии» перевод рассказа, который он сам потом отвез в редакцию и сам забрал у секретарши Кати ее билеты. Он обращался с ней как с малым ребенком, старался угадать, что она любит из еды, приходил домой с полными сумками продуктов и вечером к плите ее не подпускал.

Лена знала, что с женой он развелся год назад и детей нет. Но должна же быть какая-нибудь женщина… Наверняка кто-то приходит ночевать к сорокалетнему холостяку. Каждый раз, когда его не было дома, она вздрагивала от телефонных звонков: вдруг, если она возьмет трубку, потом ему придется перед кем-то оправдываться и объяснять, что за женщина живет в его квартире.

Днем телефон молчал. Звонили Кротову только после семи вечера и только по служебным делам.

Она знала, что, отбросив все дела, взяв неделю в счет отпуска, он занимается Лесногорской больницей; знала, что его отстранили от расследования, чуть ли не подозревают в убийстве Бубенцова…

Вот уж о ком вовсе не хотелось думать. Отвращение боролось с жалостью: конечно, профессиональным киллером Бубенцов стать не мог, но связаться с какой-нибудь бандой мог вполне. Он был жаден до денег и неразборчив в средствах. Хорошо стрелял. Так получилось, так совпало: кому-то показалось удобным послать к ней в качестве убийцы бывшего мужа. Чем плоха версия ревности? Бубенцова припугнули как следует, и он пошел. Остается загадкой, кто выстрелил ему в затылок в последний момент. Лена знала, что не Кротов, хотя, окажись он на месте неизвестного ангела-хранителя, сделал бы то же самое. Но кто? Кому она нужна, кроме Сергея Кротова?

– Просыпайтесь, пристегнитесь, пожалуйста.

Самолет летел до Нью-Йорка с двумя посадками. Первая была в Шеноне, в Ирландии.

Стаяла глубокая ночь, лил ледяной дождь, завывал ветер. Быстрые косые капли высвечивались блуждающими лучами прожекторов на несколько мгновений и тут же исчезали во мраке. От этого в здании аэропорта было особенно уютно. Молоденький конопатый пограничник улыбнулся Лене:

– Добро пожаловать в Ирландию, мэм! Не люблю ноябрь, скверная погода.

В огромном зеркале Лена увидела свое отражение во весь рост. Она всегда выглядела моложе своих лет, не прилагая к этому никаких усилий, – просто в лице и во всей худенькой фигурке было что-то неуловимо юное, даже детское. Выпирающий живот не сделал ее массивной и тяжелой. «Интересно, разнесет меня после родов, как многих, или я останусь такой же тощей?»

Лена расстегнула заколку, и длинные темно-русые волосы упали на плечи. Достав из сумочки щетку, она вдруг заметила рядом со своим отражение высокой красивой блондинки. Что-то было в ней знакомое. Совсем недавно Лена где-то видела это лицо в обрамлении коротких светлых волос.

«Кажется, эта девушка рекламировала жвачку…» – рассеянно отметила она.

На долю секунды их глаза встретились.

«Нет. Не жвачка. Вообще не реклама. Что-то совсем другое». Лене показалось, что девушка тоже узнала ее. Узнала – и тут же исчезла, растворилась в праздной транзитной толпе.

Следующая посадка была в Канаде, в Калгари. Опять пришлось выходить из самолета и в совершенно уже сонном состоянии полтора часа слоняться по транзитному залу аэропорта. Поспать за все шестнадцать часов полета так и не удалось. Без конца разносили еду и напитки. Блондинку Лена так и не увидела больше – ни в аэропорту, ни в самолете.

* * *

Свете доводилось бывать за границей, и не раз, но в Америку она попала впервые. Не меньше получаса «Боинг» кружил над аэропортом Кеннеди, не мог сесть из-за сильного ветра. Света немного волновалась: кончилась шестнадцатичасовая передышка. Начинается работа. Еще несколько минут можно посидеть, расслабленно откинувшись на мягкую спинку кресла и закрыв глаза…

Нью-Йорк начался длинным серым туннелем, толпа пассажиров медленно сочилась сквозь него и выплескивалась к стойкам пограничного контроля, где тут же застывала в извилистую очередь.