Читаем Кровь нерожденных полностью

Вдоль металлических парапетов сновали бодрые негритянки в униформе и механическими голосами выкрикивали: «Некст плиз!» Очередь двигалась довольно быстро, пограничники лишних вопросов не задавали, и уже через двадцать минут Света вышла в зал аэропорта.

Встречавших Полянскую она вычислила почти сразу и удивилась: типичные российские «братки»: побритые затылки, тупые квадратные рожи, кожаные куртки, широкие приспущенные штаны – у одного зеленые, у другого вишневые. Один заметил в толпе Полянскую и довольно громко произнес:

– Она!

Оба тупо и тяжело уставились на Лену. Света напряглась. Вот пальнут прямо сейчас – и она ничего не сделает. Начнется суматоха, в которой они запросто успеют смыться. Но, с другой стороны, это все-таки аэропорт, полно полиции. Вряд ли они… И тут рука одного из «братков» скользнула под куртку. В ту же секунду Света подскочила к бандиту почти вплотную, положила ладонь на рукав его куртки и, зазывно улыбнувшись, произнесла:

– Мальчики, не меня ли вы встречаете?

«Братки» даже вздрогнули, хором выругались, но, взглянув на Свету чуть внимательней, смягчились. Еще бы, перед ними стояла красотка экстра-класса, прямо как с рекламы. А красота, как известно, – это страшная сила.

В видеотеке Андрея Ивановича были все фильмы с участием его любимой актрисы Фаины Раневской. Совсем недавно, перед самым отъездом, он смотрел старую комедию «Весна». Когда героиня Раневской Маргарита Львовна произнесла, примерив шляпку: «Красота – это страшная сила», Андрей Иванович весело подмигнул Свете: «Запомни, девочка, эту замечательную фразу. Она тебе очень пригодится!»

– Ну что, мальчики, не меня? – Света переводила взгляд с одной рожи на другую.

– Да мы, этта, в натуре… – замямлил тот, что был в вишневых штанах.

– Вы, наверное, братья? – Света все не убирала ладонь с кожаного рукава. Крепкая, накачанная рука, жившая в кожаном рукаве своей отдельной жизнью, так и не выныривала из внутреннего кармана куртки. Света чувствовала под ладонью окаменевшие мускулы.

– Ну, что же, – вздохнула она, – очень жаль, что вы не меня встречаете. Вы такие красивые мальчики. А красота – это страшная сила. Угостите меня хотя бы сигареткой. Мои еще в самолете кончились.

Каменная рука вынырнула наконец, и в ней оказалась всего лишь пачка «Кэмела».

«Напрасно я запаниковала, – подумала Света, прикуривая, – не собирались они сейчас стрелять. Лбы, конечно, тупые, но не до такой же степени. Однако Полянскую они, кажется, потеряли. Ишь, засуетились!»

«Братки», отпрыгнув от Светы, встали спинами друг к другу и забегали глазами по толпе.

А Лена между тем нежно обнималась с благообразным, щегольски одетым стариком американцем, и Света услышала:

– Стивен, дорогой, как я рада тебя видеть!

И тут кто-то осторожно тронул Свету за плечо. Она резко оглянулась.

Маленький пухлый узкоплечий человечек с розовой потной лысиной и кругленьким детским носиком строго и укоризненно смотрел на нее.

– Мистер Бредли? – улыбнулась Света.

– Здравствуйте, Светлана, – ответил он мрачно.

Девиз американцев – «keep smiling!»,[1] но в этом Бредли, вопреки его клоунской внешности, отсутствовала даже обычная американская улыбчивость. Маленькие зеленоватые глазки были холодны и колючи.

– Я провожу вас до машины. Там вы найдете оружие и карту города. Мой телефон запоминайте наизусть, записывать не надо. Обращаться ко мне можно только в случае крайней необходимости.

Бредли подвел Свету к маленькому «Опелю» шоколадного цвета, протянул ключи.

– Человек, встретивший вашу подругу, – тихо продолжал он, – приехал на зеленом «Форде», а те двое русских ублюдков, с которыми вы успели побеседовать, сейчас садятся в красный джип. Я поеду за вами на расстоянии, потом подожду, пока вы снимете жилье по соседству от вашей подруги. Все, поехали.

Света увидела, как со стоянки выруливает зеленый, старый и солидный, похожий на своего хозяина, «Форд» Стивена.

Эстакада под колесами была идеально гладкой, будто вылизанной. «Опель» оказался чудной машиной. Он несся мягко и легко, почти не касаясь колесами земли. Света следовала за джипом с «братками», иногда обгоняла его, особенно на светофорах. За окнами мелькал какой-то нищий негритянский район. Одинаковые многоквартирные дома из красного кирпича сменились рядом низеньких, прилепившихся вплотную друг к другу лачуг. Вероятно, лачуги строились когда-то как добротные частные дома, но теперь пришли в полную негодность.