Читаем Кризис полностью

– Люди не поселяются на планете напрямую. Только их очень дальние предки. Так делается во всех мирах. По мере развития жизни форму, которую приобретут разумные существа, определяет среда обитания. Насколько я знаю, эволюция гоминидов впервые привела к появлению Homo sapiens в таком завершенном виде.

– А твой вид? Извини за вопрос: сколько в тебе от робота?

– Помнишь, как я сначала выглядел?

Анна включила для себя видео, снятое ею у алтаря.

– Не пугайся.

– Как ты читаешь мои мысли?

– Ты не такая, как другие, – Смотритель положил руку ей на плечо. – Дело вот в чем. Посмотри на меня, каким я впервые предстал перед вами, и у тебя будет представление о том, как некогда выглядел вид, представителем которого я являюсь.

– Вы можете изменять тело, но вы сохраняете ваш изначальный вид – почему?

– А почему ты выглядишь как человек?

– Людям так легче со мной общаться: подобное смущает меньше.

– Именно! Поэтому и я поменял свой внешний вид. Люди, конечно, эволюционировали, но они по-прежнему несут в себе память эпох, когда они были одновременно и дичью, и охотниками. Они пугливы и находятся в постоянном состоянии борьбы между животным внутри и просвещенным существом, которым они стремятся быть. И просвещенное существо далеко не всегда побеждает. У тебя есть все, что есть у них, и даже больше, и ты свободна от тех внутренних конфликтов, которые тормозят их развитие.

– Я вовсе не свободна от конфликтов.

– Да, вижу, – засмеялся Смотритель. – Ты полна неуверенности в себе и безграничного чувства лояльности. Все происходит постепенно. На Телоне мы однажды осознали ограниченность наших физических тел. Даже при наличии того, что вы называете Зальцбургом, несовершенства стали слишком очевидны: короткие конечности, например, превращали обычные бытовые действия в череду утомительных усилий. Сначала мы создали компьютеризированные приспособления для лучшей реализации преимуществ, полученных от новой хромосомы. Потом настала очередь синтетических органов и частей тела. Вскоре выяснилось, что от нашего органического наследства мало что осталось. Наночастицы открыли уже совершенно новые горизонты: мы смогли придавать любую форму своему телу и окружающему нас миру. Посмотри вокруг.

– Это все вы создали? – Анна проводила взглядом стайку птиц.

– Нет, – равнодушно ответил Смотритель. – Случайно вышло.

– В смысле? – Анна посмотрела на него в недоумении.

– Ты же была в питомнике.

– А! в теплице – да!

– Там хранились образцы всех этих деревьев вокруг нас. Жизнь, видимо, выбралась наружу через какую-то трещинку – и пошло-поехало. За растительностью следили наноботы, которые сами начали эволюционировать, множиться, сливаться и превратились в существа и ландшафт. Поэтому я могу их контролировать: я не только Смотритель, но и их создатель.

– А искусственное солнце?

– Купол уже был, но наноботы поняли, что для развития органической жизни нужно подобие нашего светила.

Анна с восхищением посмотрела вверх.

– А кости мезониксов, которые мы здесь обнаружили?

– Я просмотрел записи за последние несколько миллионов лет. Мезониксы проникли сюда и попробовали захватить здешний мир. Когда стало ясно, что им не выиграть эту войну, они попытались навсегда отгородиться от него.

Смотритель увидел жгутик-огонек.

– Позови его.

Анна посмотрела на него с недоумением. Он махнул рукой: давай!

– Лети, пожалуйста, сюда, – сказала Анна, глядя на огонек.

Он продолжал свой путь как ни в чем не бывало.

– Попробуй без слов.

Анна попробовала.

– Хорошо. Представь себе, что он выполняет твою команду.

Она представила, и жгутик тут же изменил направление полета и заскользил в их сторону.

– Вот видишь, – Смотритель улыбнулся вслед за Анной.

– Как же у меня получилось?

– Мы здесь все в той или иной степени машины. Скорее, люди тут не на своем месте.

– Еще одна вещь…

– Я весь внимание.

– Людям непонятно назначение Зальцбурга.

– Ну да, – Смотритель кивнул. На нем теперь была рубашка с воротничком на пуговицах, которая раздувалась под легким ветром, как настоящая. – Дело в том, что Зальцбург – это ключ к завершению цикла вымираний. В нем заключено все, что нужно. Первая хроматида должна была убрать слабых. Гены второй выполняют роль пускового набора. Стартовой площадки, с которой носители этих генов будут подниматься по лестнице галактической иерархии.

– В смысле, – вдруг догадалась Анна, – что 48-я хроматида помогает существам, живущим на своей планете, справляться с тяготами космических путешествий?

– Да! Галактическая среда недружелюбна. Радиация, невесомость, расстояния – все это предстоит преодолеть. Чертежи, заключенные в геноме, представляют собой базовую модель межпланетного корабля. Виды, достойные выживания, тратят века на создание и совершенствование корабля не только для того, чтобы исследовать Галактику, но и сеять жизнь – для постижения той величественной тайны Вселенной, в которой мы все существуем.