Читаем Кризис полностью

Вернувшись на Северную Звезду, Миа первым делом приняла горячий душ и переоделась. Она провела на той стороне портала всего несколько часов, но количество и драматизм событий растянул ее представление о времени, как это бывает во время катастроф. Они выбрались оттуда, и сначала казалось, что важнее этого ничего нет. Однако новые заботы и тревоги уже начали поднимать голову. Больше всего ей хотелось услышать голос дочери.

Она принялась рассматривать фотографии дочери в телефоне, затем настала очередь видео: первый день рожденья Зоуи, ее первые шаги, первая поездка на велосипеде. Столько всего первого… А что, если они не найдут здесь того, что ищут, и весь этот родной мир погибнет в огне?

Миа вдруг поняла, что видео только усиливают ее тоску. На базе действовал полный запрет на входящие и исходящие звонки, за исключением контактов на самом высшем уровне. Ее шансы снова увидеть дочь зависели от шансов спасти планету. Так, сказала она себе с нервным смешком, давай успокойся.

В дверь кто-то тихо, почти робко, постучал.

Миа посмотрела в глазок: за дверью стояла коротко стриженная черноволосая девочка.

– Привет, Ноэми. Тебе что-нибудь нужно?

– Вообще-то нет, – девочка проскользнула в комнату. – Я разговаривала с сестрой и вдруг увидела ваше лицо.

– Да? – Миа сразу отвлеклась от своих тяжелых мыслей.

Ноэми увидела потрепанную плюшевую собаку на Мииной кровати и взяла в руки.

– Мистер Пиклз такой хороший. Можно, я возьму его?

– Ого! Да, его зовут мистер Пиклз, – если бы кто-то другой вдруг угадал имя игрушки, которую Зоуи любила, когда была совсем маленькой, это бы сильно смутило Мию. Но не с этой девочкой, не с этими девочками… – Это собака моей дочки.

– Хлои?

– Почти. Ее зовут Зоуи. Ты часто видишь что-то про меня?

– Не знаю… – Ноэми сидела на кровати, заставляя мистера Пиклза ходить по ее ноге.

– Ноэми, это важно, постарайся ответить, – Миа села рядом.

Девочка замерла, наклонив голову. Миа полагала, что она задумалась, но тут заметила дрожавшие плечи и обняла ребенка.

– Я не заставляю тебя.

Ноэми резко повернулась и обхватила ее руками, уничтожив остатки объективности, которые Миа пыталась сохранять в отношениях с объектами своих исследований. Однако сейчас она чувствовала, что это ее дочка обнимает ее, и думала только о том, чтобы это состояние продолжалось как можно дольше.

– Скучаешь без мамы? – Миа вытерла слезы с лица девочки.

Ноэми кивнула.

– Вы нам очень помогаете, ты же знаешь…

Девочка молча смотрела на нее большими влажными глазами.

– Обещаю, как только все здесь закончится, отвезу тебя в Рим к папе и маме.

– Они умерли.

– Боже! Я не знала…

– Их сбила машина. Мы с Софи узнали раньше, чем нам сказали.

– Ты видишь только тех, к кому привязана?

– Думаю, да, – Ноэми снова обратилась к мистеру Пиклзу. Но уже без прежней живости.

– Знаешь что? Всякий раз, как тебе захочется обняться со мной или мистером Пиклзом, дай знать – и мы просоответствуем.

– Что значит просоответствуем? – Ноэми улыбнулась, хотя глаза ее еще были красны от слез.

– Значит сделать так, как кто-то хочет.

Миа подняла глаза и увидела в дверях Янссон. Красивое лицо голландки выражало некоторую озабоченность.

– Есть минутка?

Миа посмотрела на Ноэми, та тут же поднялась и, сообщив, что пойдет отыщет сестру, исчезла за дверью.

– Я что-то пропустила? – спросила Янссон, глядя вслед уходившей девочке.

– Да не особенно. Вот смотрите: телепатическую связь обычно пытаются изучать с участием двух чужих друг другу людей. Но вы же, как и все, замечали, как бывает, когда вы только подумали о каком-то близком для вас человеке, а он тут как раз и звонит. Или это вы ему звоните, а телефон занят, потому что он набирает ваш номер. Простые примеры из жизни показывают, что для возможного обмена мыслями очень важно наличие эмоциональной связи между людьми. С Ноэми то же самое.

– Что объясняет феномен наших близняшек.

– Так о чем вы хотели поговорить?

– Вы же знаете, что доктор Зальцбург совершенно не интересуется этим вопросом?

– Знаю. И очень жаль, потому что на этом направлении возможен серьезный прорыв.

– Да, но он давит на меня, чтобы мы ускорили работу по изучению новой хромосомы.

– Он и на меня давит, но я не поддаюсь. Особенно после того, как меня похитили и привезли сюда помимо моей воли. У вас такое выражение лица, будто вы что-то обнаружили.

– Я ввела отвечающий за ремонт ДНК ген DAF4 мухам-однодневкам, – Янссон пошевелила пальцами с начисто обгрызенными ногтями. – Обычно эти насекомые живут двадцать четыре часа, но сутки уже прошли, а большая часть мух живы и отлично себя чувствуют. Судя по скорости клеточной деградации, они проживут четыре с половиной-пять дней.

– То есть, если с людьми дело обстоит так же, – закончила мысль Миа, – носители Зальцбурга должны жить лет до четырехсот? – она знала, что в теории такое возможно, но это была уже не теория, а результаты эксперимента. Значит, если не случится апокалипсиса, Зоуи может пережить ее на триста пятьдесят лет.