Читаем Красный дом полностью

Луиза спускалась в кухню, дубовые доски поскрипывали под ее ногами, с портрета на стене смотрел Уолтер Деверо, граф Эссекс, сейчас казавшийся еще более живым, чем днем. Черный стол. Черный буфет. Мерцающие серые круги тарелок на кухонном столе – будто только что прервался чей-то еле слышный разговор. Птичий крик с улицы. Луиза вошла в кухню и заметила на другом ее конце темный силуэт. О боже! Она щелкнула выключателем. Анжела у холодильника ела кукурузные хлопья. На разделочной доске стояла открытая коробка с сахарной пудрой.

– Я не хотела никого будить, – сказала Анжела.

Луиза наконец поняла, что ее запущенный вид – симптом куда большей проблемы.

– Заедаю стресс, – призналась Анжела.

– Ты меня до чертиков напугала.

– Я растерялась. – Анжела поставила тарелку осторожно, будто отступая от разозленной собаки. – Вот и выключила свет.

Она что, ходит во сне?

– Я сильно расстроилась. У меня была еще одна дочь. До Дейзи. Ее звали Карен. Она родилась мертвой.

Луиза обычно сочувствовала друзьям, которые пребывали в депрессии, однако услышанное сейчас было странно и слишком тревожно.

– Ее день рождения во вторник, – добавила Анжела. – Ей исполнится восемнадцать. Исполнилось бы. – Она провела пальцем по сахарной пудре, рисуя завиток. – Все, я иду спать. – Она осторожно обогнула Луизу и вышла из кухни.

При иных обстоятельствах Луиза вымыла бы тарелку, но сейчас не могла отделаться от мысли, что та будто в колдовском ритуале поучаствовала и теперь замарана черной магией. Дождавшись приглушенного стука двери наверху, Луиза поднялась по лестнице, включая по всему пути свет, дабы не оставлять за собой темноты.

– Чудесно. – Ричард подошел так тихо, что поглощенная рисованием Мелисса не услышала его. – Я и не знал, что ты так хорошо рисуешь.

– У меня много талантов, Ричард. – Она повернулась и заметила, что тот пришел с пробежки. – Новые кроссовки?

– Нас встретят в конце сплава и отвезут обратно к машине, – сообщил Алекс.

– Я поеду. Плавать на каноэ – круто, – обрадовался Бенджи.

Значит, Доминику тоже придется поехать – из соображений безопасности.

– Я с вами, – заявила Луиза.

Вчерашняя злость переплавилась в чувство превосходства. С Ричардом все в порядке, а она освободилась от ребяческого почитания, которое не следовало ставить на первое место.

Алекс медленно вел рукой по карте, будто мог ощутить пальцами рельеф земли. Горы, города, гидроэлектростанции…

– Пообедать можно в трактире «Боат» в Уитни.

– Анжела, ты с нами?

– Шутишь? Высадите меня в Хэе, я куплю что-нибудь к ужину.

Она несла целый букет грязных кофейных чашек в кухню и, встретившись глазами с Луизой, отвела взгляд.

Луиза задумалась. Сказать Доминику? Или Ричарду? Анжеле нужна помощь или стоит сохранить эту тайну?

– Мы останемся, – сказала Дейзи.

– А вы идите, занимайтесь мальчишескими делами, – добавила Мелисса.

– Вы двое будто что-то задумали, – заметил Доминик.

– Об этом знаем только мы, а вам остается лишь гадать, – съязвила Мелисса.

Ричард окатил водой сковородку, отжал губку и жесткой стороной принялся счищать с алюминиевого дна остатки глазуньи. У них возникли небольшие сложности, а он их усугубил. Он смыл ошметки еды, и они собрались у сливного отверстия. Губку Ричард положил на край раковины.

Сегодня утром он пробежал несколько сотен метров по дороге, а потом перешел на шаг – недооценил уклон и переоценил свое физическое состояние. Возвращаться домой так скоро было стыдно, и он поднялся на Ред-Даррен и сел там, любуясь пейзажами и одновременно притворяясь, будто любуется ими, что было глупо.

Ричард выдавил желтую струйку моющей жидкости с запахом лимона на сковороду и дождался, когда из крана потечет горячая вода. Вспомнилось, как они с Луизой впервые занялись любовью. Колыхание грудей, талия, маленькая впадина в месте, где ее зад переходит в бедра… а потом она лежала на животе, опираясь на локти, будто звонящий по телефону подросток. Ричард водил губкой по сковороде, выписывая круги, зигзаги, восьмерки и тут же перекрывая их новой геометрической фигурой.

Воспоминания. Два дня назад они были подобны сундукам с золотыми монетами, куда он мог запустить руки и пропускать сокровища сквозь пальцы. А сейчас? «Разумеется, я люблю тебя», – сказал он недавно. Однако чувствовал лишь противное паническое замешательство.

В дверях появился Доминик.

– К бою готовы.

Ричард вытер руки.

– Минуточку.