Читаем Красное море полностью

Служба шла своим чередом, приходили письма из дома, с нетерпением ждал весточки от любимой девушки… Впрочем, много ли девушек дожидаются своих парней из армии? Но письма — это единственное, что связывает солдата с большой землёй. Вместе с Петькой захаживали в столовую к поварихам, перекусить офицерским пайком, перепихнуться на скорую руку где-нибудь в подсобке с пышнотелой Оксаной или худосочной Любой… Заматерел Женька Чёрных, усы отрастил, на дембель новую парадку себе приготовил, у «молодого» отобрал. Зачем салаге парадная форма, ему ещё служить и служить! Казах уже старшего сержанта получил, ходил гоголем по военному городку. Юрка-Москвич в очередной раз на «губу» залетел, командир полка обещал его со света сжить, если тот не одумается, и не перестанет буянить. Но Москвич знал себе цену, один из лучших разведчиков полка, две медали «За боевые заслуги», и ни одного ранения. Всех посылал на три буквы, даже командира дивизии, генерала Громова. Впрочем, генерал не обижался, один раз только не выдержал, дал Москвичу, по-мужски, в зубы. Юрка с копыт и сковырнулся. Вся дивизия потом смеялась над ним, как анекдот этот случай пересказывала.

В августе прошёл слух, что скоро начнётся новая операция, самая большая, самая глобальная за все время боевых действий. В ущелье Панджшер. По данным разведки там находилось огромное скопление душманских банд, оружия, даже свои госпитали были в ущелье. Короче, этакое государство в государстве. Все прекрасно понимали, даже салаги, что проводить полномасштабную операцию в Панджшере, это значит положить половину армии. Но приказ есть приказ. И Женька тоже знал, что этого рейда ему не избежать. Не молодых же, необстрелянных, посылать под пули. У него все-таки опыт! Какой-никакой, но опыт есть. На войне вообще всему быстро учатся. Но поджилки все равно тряслись, как перед каждой операцией. Тем более, что авианаводчики всегда идут первыми. Точнее, вторыми, после разведчиков. Их задача заключается в том, чтобы наводить с земли бомбардировщики на цель. Подбираешься к банде как можно ближе, скидываешь тяжеленную рацию с плеч, и передаёшь данные на аэродром. Это только в кино показывают, что современные рации маленькие и компактные, достал из кармана и все. На самом деле, они довольно большие и тяжёлые, ими, наверное, ещё во времена Великой Отечественной пользовались. Хорошо, если духи не заметят или не запеленгуют. Тогда ещё есть возможность остаться в живых. Если заметят, то однозначно — труп. Это в лучшем случае. Потому что если возьмут в плен, то издеваться будут долго и изощрённо. Чёрных знал одного такого, десантника, в госпитале видел. Духи отрезали у него все, что было можно: уши, ноздри, веки, и естественно, член. Ещё не хватало нескольких пальцев на руках. Парень не хотел жить, да и вряд ли смог бы. В конце концов, он повесился в туалете. Так что в плен лучше не попадать. Лучше застрелиться. Это безопаснее и безболезненнее.

Приказ о начале операции поступил в начале сентября. Не самое лучшее время. Солнце палит во всю, кровь закипает, пыль забивается в горло, в нос, в глаза, если вода во фляжке кончилась, то на десять километров вокруг хрен чего найдёшь. Ни одного ручейка. Все пересыхает к чертям собачьим. Но солдаты приспосабливались: если в рейде такое случалось, собственную мочу пили. Не очень вкусно, но жажду на какое-то время утоляет. Потом уже, через много лет, на гражданке, Чёрных узнал, что называется это уринотерапией. Вообще-то, в Афганистане многие болячки мочой лечили. До медсанбата не всегда добежишь, а раны и ранки очень быстро начинили гноиться. Так что моча спасала не только от обезвоживания.

На операцию выдвинулись огромной колонной. Впереди шли две роты десантников с авианаводчиками, потом танки, пехота, БТРы, и так далее… Наши самолёты предварительно проутюжили место боевых действий. Но Панджшер — ущелье хитрое, длинное, не в каждый уголок бомба упадёт, на много-много километров тянется, вихляет, закручивает, что там за поворотом — одному Богу известно. Откуда стрелять начнут, из-за какого валуна, из-за какой скалы? Хрен его знает! В ущелье тишина гулкая, звенящая, от колонны такой грохот стоит, что только удивляешься, как это горы ещё не обрушились!