Читаем Красное море полностью

— Зачем свою? Это его жена. Самая младшая. Я за неё калым заплатил, учу её… Махмуд приедет, жена ласкать будет.

— Ахмед, я не понял, — Петька затянулся «беломориной», — калым ты за неё заплатил, женился, получается, что она уже не девочка? Не в куклы же ты с ней играешь? Она же, по-вашему, порченая, как она может быть женой твоему сыну?

— Не, Кара не порченая. Я учу её. Махмуд приедет, Кара девочка, сыну радость.

— Все равно не понял. Чему ты её учишь?

— Любить. Ласкать, — Ахмед из большого стакана выпил водку. — Я сейчас показать. Хочешь?

— Хочу.

Ахмед что-то крикнул, хлопнул в ладоши. Казах подмигнул Женьке: сейчас цирк будет! Чёрных не среагировал, он «летал». В комнату вошла старшая жена Ахмеда. Она была без паранджи. Может, в силу своего возраста, может, ещё по какой причине, но муж почему-то разрешал ей появляться перед мужчинами без паранджи. В руках она держала небольшой медный таз и кувшин с водой. Она присела перед Ахмедом на корточки, сняла с него длинную рубаху, и медленными движениями, смачивая в тёплой воде губку, начала мыть его причиндалы. Женька уже «приземлился», но от водки, которую предложил ему Петька, отказался. Он с удивлением смотрел, как жена моет Ахмеда.

— Петруха, это что?

— Ты чо, Жека, не слышал? Ахмед сейчас будет класс показывать, — Петька хохотнул, прикрывая рот.

Женщина выпрямилась, взяла таз, кувшин, и вышла из комнаты. Ахмед снова вставил в рот мундштук от кальяна, сел в своё кресло. Через пару минут в комнате появилась маленькая девочка. На вид ей было лет двенадцать. Может больше. А может, и меньше. По афганским женщинам невозможно определить возраст. Как ни странно, она была вообще голая. Женька удивлённо посмотрел на Казаха.

— Чего это она? — тихо спросил он.

Петька пожал плечами. Он и сам был удивлён. Не трахать же, в конце концов, эту девочку собрался Ахмед. Мусульмане очень строго относятся к супружеским обязанностям. И групповуху не приемлют, это точно. Но оказалось, что у старика и в мыслях не было предлагать свою младшую жену солдатам. Нет, он хотел похвастаться своей мужской силой перед этими русскими.

Девочка опустилась перед ним на колени, как до этого делала старшая жена, и, наклонив голову, обрамлённую длинными чёрными волосами, осторожно взяла его член в рот. Черныху со своего места было очень хорошо видно, как маленький, коричневый, абсолютно безжизненный отросток скрылся у девочки во рту. Кара, а это, по-видимому, была именно она, заученными движениями поднимала и опускала голову, причмокивала, облизывала языком… Ахмед откинулся на спинку кресла, закрыл глаза.

— Щас кончит, — прошептал Петька, глядящий во все глаза на происходящее.

Женька почувствовал, что он сейчас тоже кончит. Все-таки уже целый год без баб. Наконец девочка оторвалась от Ахмеда, встала с колен, облизала губы и поклонилась старику. Тот отослал её взмахом руки, победно взглянул на солдат.

— Ну, Ахмед, ты даёшь! — восхищённо сказал Казах.

То-то, — старик выпил стакан кишмишовки, затянулся сигаретой, — Махмуд приедет, девочка будет, жена… — глаза у него начали закрываться, все-таки, старый уже, силы не те…

— Ахмед, у меня день рождения сегодня. Слышь, Ахмед?

Старик открыл глаза, глянул бессмысленно на Петьку, почмокал губами.

— Бакшиш хочешь?

— Хочу, — нагло сказал Петька. — Немного.

— Ладно. Дам. А то ведь сам возьмёшь. У тебя автомат, — абсолютно трезво сказал Ахмед. — А хочешь, продай автомат. Много «чарса» дам. Кишмишовка дам. Продай.

— Да ты что, Ахмед! Меня ж повесят! Скажи ещё, что ты БТР хочешь…

— Давай БТР. Давай.

— Совсем головой поехал. Короче, гони бакшиш, и мы пошли. Да, ещё мясо. Есть у тебя? Свининка или барашек? Есть?

— Есть, — кивнул Ахмед и снова закрыл глаза. — Возьми там, во дворе.